Стараюсь вести себя как обычно, даже принимаю стаканчик кофе от Артура. Обещаю в субботу прийти на День Рождения Кати. По инерции еще думаю и веду себя как прежде.

Отсиживаюсь на лекциях в последнем ряду, думая, как сказать все Греховцеву. И главное, какой будет его реакция. Он меня возненавидит.

Что ж, будем ненавидеть меня вместе.

После третьей пары, когда мы с Тасей выходим на улицу, нас догоняет Лиза.

— Ты куда? Тебе же в другую сторону, — удивляется подруга.

— Да мне только что Каринка написала, — сообщает она заговорщическим тоном.

Я даже с шагу сбиваюсь.

— И что написала? — спрашиваю нейтрально.

— Что у них с Киром отношения. Они теперь вместе.

Глава 17

Боюсь звонить ему до трясучки. Слоняясь дома из угла в угол, сознательно оттягиваю этот момент. Речь я не продумала, мозг отказывается генерировать разумные мысли, поэтому решаю, что скажу, как есть. Дальше буду действовать по обстоятельствам.

Кирилл берет трубку на втором гудке.

— Настя?

Как у него это получается? Черт! Вложить так много всего в одно слово. Досаду, усталость от моей навязчивости и намек на то, что я не сдержала свое обещание не звонить ему больше никогда.

— Здравствуй, Кирилл, — встаю у зеркала комода в моей комнате и смотрю на себя со стороны, отмечая, что выгляжу я неважно.

На осунувшемся лице глаза кажутся двумя темными провалами. А цвет губ почти слился с цветом лица.

— Здравствуй, — произносит выжидающе.

— Ты говорил, я могу позвонить, если… будут последствия…

— Ты о чем?

— Ты говорил, чтобы я позвонила, если забеременею… и вот… я звоню.

— Не понял сейчас.

— Я беременна, Кир.

Отвечает не сразу. В трубке звуки, сильно напоминающие смех. Я терпеливо жду, когда он закончит и прочит горло.

— Насть, ты в своем репертуаре. Я даже не удивлен.

— Я беременна! — повторяю снова.

Мне и так плохо, а от его реакции становится еще хуже. Лучше бы сразу орать начал, оскорблять и обвинять, чем вот так.

— От кого? — спрашивает расслабленно.

— От тебя.

— Уверена?

В грудь неожиданно сильно колет обидой. Я понимаю, да, что последние два месяца вела разгульный образ жизни, и со стороны, вероятно, выглядело так, что у меня кто-то есть.

Дерьмо, я сама сделала все, чтобы со стороны это выглядело именно так.

Но как он мог поверить, что я после него… так быстро лягу под другого?

— Уверена, — выдавливаю с трудом.

— Срок какой? — а вот теперь он, кажется, начинает нервничать.

— Не знаю!

— У врача была?

— Нет еще.

— Два месяца, Настя! Ты издеваешься?!

— Я не знала! — выкрикиваю истерично.

— Ты с друзьями своими предохраняешься?

— Что?! Ты больной, Греховцев!

Отключаюсь и швыряю телефон на кровать. От злости и обиды мутнеет в глазах.