Обдумываю, собравшимися в кучу извилинами, как бы сделать все аккуратно и если не сбежать самой, то хотя бы позвонить тому, кто поможет это сделать: брату, Аланьеву, Макару, да кому угодно!

— Успокойся, Артём, все хорошо, — тяжело сглотнув вязкую слюну лепечу. Но заставляю себя замедлить судорожный текст, который сам по себе выдаёт мой рот, — Это такая встряска для отношений. В модном журнале вычитала, — с плохоскрываемой дрожью в голосе говорю на тон тише обычного. Потому что так эмоции скрыть легче. Н-наверное…

— Какой ещё журнал, Арина? — вид у Артёма растерянный. Он абсолютно явно не ожидал такого поворота."

"— «Элль», кажется, — нервно дергаю плечом, — Точно не помню, правда. Но там так и значилось: если вы хотите разнообразить и внести новшество в вашу любовь, взбодрите своего партнера. Я взбодрила, перестаралась, да? — со всей актерской игрой, на которую только способна, добавляю своему голосу чувства вины. Хоть бы поверил…

— А почему Ветров? — хрипит в неверии.

— Ну а кто еще? — выпаливаю первое, что приходит на ум. Но учитывая, какая я тупица, про ум загнула, конечно, — Заодно и его проучила. Ты же намного лучше его. Вот теперь он об этом знает.

Ответ, кажется его удовлетворил. Потому что Лукашин крепко прижимает меня к себе, а я силюсь не дрожать, как лист осиновый.

— Когда Катя сказала, что ты уехала с ним, я себе места не находил, — шепчет расслабившись, сраженный моим признанием. А я отмечаю, что это работает. Работает!. И нужно продолжать в том же духе. А потом добраться до телефона… Главное, позвонить.

И тут замираю вновь: мне может звонить Ветров. Сам. Ветров, который понятия не имеет, где я.

— Катя? Секретарь Горгоны? — отвечаю запоздало. Потому что он поворачивает на меня свои стеклянные глаза.

— Ага. Я просил ее все о тебе сообщать, — признается, механически поглаживая мои волосы.

— В-волновался, да?

— Конечно. Ты же моя, Арина. А этот Ветров вездесущий… Нравился этой суке! — и по вновь напряженному телу я понимаю, что его злость заново набирает обороты.

— Его тут нет, Тем, — предпринимаю попытку. Мое тело все еще одеревеневшее, голос слушается плохо, но мелькнувшая надежда придает сил.

— Так ты не уходишь? — спрашивает, все ещё не веря.

А я молюсь всему, что есть на белом свете, чтобы поверил, потому что очень трудно, на самом деле, за минуту и в дезориентированном сознании придумать что-то более сносное, чем эта чушь.

— Куда, Темочка? Это мой дом. — А вот это уже работает безоговорочно.

Но говоря это, чувствую себя той ещё стервой, потому что ощущения дома для Лукашина совершенно особенно. Он делился со мной и сейчас я использую эту информацию в своих грязных целях. Или чистых. Спасти свой зад от параноика— это нормальное желание? Если ваш ответ нет— вызовите врача.