— И мне приятно, та самая Арина! — лучезарно отвечает мужчина. Я рассматриваю малышей и гадаю на кого они похожи, — На Даяну, — поймав мой взгляд говорит он, — но девочка уж точно в меня, — это он уже ей. С особой теплотой и нежностью во взгляде. Такой, которой чужих не одаряют.
— Ох, вторая беременность сложнее, чем первая. Надеюсь, там не тройня, — хихикает она, но как-то не радостно."
"— Да ладно, — ухмыляется Макар, — где трое там и четверо.
— Вот когда сам двоих родишь, потом и будешь рассказывать. А пока молчи, Ветров. — Строго пыхтит она, но смотрит мягко.
— Ладно-ладно! — приподнимает руки тот, — Тебе виднее.
— То-то же. Нет, серьезно, я так отекла, что даже кольцо обручальное снять пришлось,! — приговаривает, демонстрируя пятерню.
— Сложно вообще с двойняшками? — спрашиваю, пропуская проходящего мимо мужчину.
— А ты приезжай, я тебе продемонстрирую, — ухмыляется она.
— Даяна не шутит. Сплавить их на вечерок — это просто счастье, потому что они — две мелких фурии, — хохочет Сергей, уловив как я рассматриваю его сыновей.
— Это просто твои гены, Фураев! — шутливо бьет его в плечо Ветров.
— Мои-мои, — проговаривает тот с явной гордостью.
Мы смеемся, шутливо обсуждаем беременность, пока не звучит характерное «Дзыыынь». Оборачиваемся, словно по команде. Мальчишки уронили бутылку. Две.
— Я заплачу, — просто информирует подоспевшего охранника отец семейства и по его реакции я понимаю, что это не первая для них ситуация. И что они уже давненько к подобному привыкли.
Сергей спешно прощается, уводя малышей с места преступления и наскоро говорит жене, что будет ждать ее у игрушек. И пока Ветров отвечает на телефонный звонок, Даяна вдруг смотрит на меня серьезным долгим взглядом, а затем говорит:
— Ты прости меня, Арина. Я была глупой и очень влюбленной девчонкой. А сейчас ума не приложу, как могла считать, что мы с Макаром… — она замолкает, потому что ей не нужно озвучивать. Я понимаю, — Рада, что вы нашли друг друга, — прибавляет она, как мне кажется, искренне.
Возвращается Ветров и разговор прекращается так же внезапно, как и возник. Даяна целует его в щеку, улыбается мне и произносить тише обычного, снова окунув в свой омут черных глаз:
— Не держи на меня зла.
— Что ты, конечно, нет. — Заверяю ее, потому что сейчас это правда.
Мы выбираем вино, расплачиваемся на кассе и едем домой, а я все думаю, сколько же ошибок мы совершаем в юности. А может, на то она и дана, юность, для ошибок?
Даяна была отпетой стервой, а сейчас прекрасная мать и жена. И мне кажется, если бы не наше прошлое, мы бы могли стать подругами.
— О чем задумалась, Риша? — Ветров пиликает сигнализацией машины, захлопнув багажник.
