Я говорю в кабинете, потому что Ветров вышел минут пятнадцать назад, сжимая в руках две увесистые папки. Я рассказываю маме о проблемах с парковкой, но машина работает вполне исправно, о проблемах с Артемом технично умалчиваю, потому что не хочу ее волновать и считаю, что проблемы в отношениях есть у всех.
Да, у нас не такая любовь, как у них с папой. Они в месте слишком давно и все так же любят друг друга. Между ними тепло и взаимопонимание уже много лет, и я никогда не слышала друг о друге дурного слова или криков. Во всяком случае, если это и случалось, а мы живем не в вафельном мире, то не при нас с Владом.
Когда-то я верила, что и со мной это однажды произойдет, а потом случился Ветров и меня снесло ураганом. Снесло и прибило. С Владом тоже это случилось и его, вероятно, тоже сильно занесло. Только он не признается, что именно там случилось. Наверное, слишком болезненное. Но дети четы Тумановых сделали один и тот же вывод о том самом на букву «Л». Кому нужно — стойте с ложками и гребите, а мы этот лот на аукционе невиданной жизненной щедрости пропустим.
Почему-то сейчас мне в голову пришло неожиданное сравнение. А чем отличается Лукашин от часа пика в Тумановских апартаментах? Если только тем, что не кончающийся поток дам не выносит моему брату мозг, тогда как мой временами потерпает, однако не постоянство ли признак мастерства? И вообще, как Влад не боится подцепить какую-нибудь…
Мы прощаемся тогда, когда отец, вероятно вошедший в кабинет, просит маму сделать ему кофе и она, кликнув кнопку на кофемашине передает мне от него привет. Она, хохоча наскоро заканчивает смешную историю о сотруднице и обещает перезвонить немного позже.
Скидываю звонок, улыбаясь собственному отражению в окне. Уже вечер, на часах начало шестого, но еще светло, потому что осень. Поворачиваюсь и застываю, увидев облокотившегося на дверь Ветрова. Он смотрит долго, выжидающе.
— Как дела у Кристины? — спрашивает, будто имеет на это право.
— Как проходит проверка? — буравлю его взглядом.
— Арина, когда ты поймешь, что зря бежишь от меня?
Он подходит ближе, двигаясь при этом, словно пантера.
— Я поняла, что зря была с тобой, — перестаю пятиться, сделав крохотный шаг назад.
За моей спиной подоконник и единственный путь к отходу, который остается — разве что в окно. Но я его и не боюсь. Отважно гляжу в глаза своей минувшей любви, а он стоит совсем близко, почти рядом и гипнотизирует. Мне кажется, стены сейчас падут, Днепр расплещется, погружая нас в глубину своих вод, а я расплавлюсь под горячим взглядом Макара Ветрова.
«— Мой ветер.
— Только твой.»"
"Я помню прошлое. Всю нашу историю. Она была сладкой, красивой, красочной и лживой. А еще я хорошо помню боль, которую испытала. Я готова была погибнуть лишь бы не испытывать более этого.
