Она ведь понимает, что даже если очень долго смотреть, там все-равно ничего не появится? — Хорошая ты девочка, но не хозяйственна.
— Я работаю над этим, — улыбаюсь натянуто, и придвигаюсь ближе к столу, как бы указывая направление, в котором нужно двигаться.
— В офисе своем ты работаешь. А надо бы дома уют сохранять, чтобы мужик водился.
А я даже глаза не закатываю. Оценили, да? Хотя в душе, признаться честно, думаю о том, что самой Елене Петровне уют в этом деле совершенно не помог. Отец Артема ушел из семьи из-за постоянных нравоучений своей жены, когда сыну было десять. Николай Викторович больше не женился, и она замуж не вышла, но почему-то считает своим долгом раздавать советы в построении удачной семейной жизни.
Артем хлопает входной дверью и его приход спасает наш холодильник от перегрева, потому что она тут же бросается его встречать.
— Спасибо, сынок! Мое любимое! — он будто спас её от голодной смерти.
У Елены Петровны есть любимое печенье, за которым он бегал в магазин. Да-да, на полке у меня нет залежей любимого лакомства матери моего парня, вот такая я не благодарная дама.
Разливаю чай и приглашаю всех к столу. Разговор крутится вокруг Теминой работы. Вот уж кто поддерживает сына в его стенаниях. Иногда мне кажется, что Артему не успокоение нужно, а поддакивание, но это не в моем характере. Если проблема есть — её нужно решить, если решить нельзя, то за чем себя изводить? Записывайте, очень дельный девиз.
— И он приедет, этот ч…, — замявшись, Тема прокашливается, — человек этот, чтобы рыться в моих ошибках!
— Артем, это не так. Ты же знаешь, если пройдешь проверку, то тебе пересмотрят заработную плату, — вставляю я и мгновенно об этом жалею. Сразу две пары глаз окатывают меня недовольством.
— Это ты должна понимать, что они придумывают подобную легенду, чтобы не страшить сотрудников, а на деле, копают под своих же, чтобы уволить! — с видом знатока изрекает Лукашин.
Вопрос зачем людям нанимать людей, которых потом придется уволить и тем самым опорочить репутацию компании я задавала еще вчера и дублировать смысла не вижу. Вместо этого говорю:
— По словам Аланьева…
— Аланьев твой из той же звездной братии, — обрывает Артем, я со вздохом замолкаю, а он продолжает выговаривать матери.
О том, что сам же совсем недавно просил меня узнать у Марка информацию по проверкам не озвучиваю, как и не уточняю фразу о «звездной братии». У страха глаза велики. Если его это успокаивает, пусть жалуется.
— Не переживай, Артемка, не переживай. Все будет хорошо. Обидчики, они свое получат! — утешающе щебечет Елена Петровна и даже по руке сына поглаживает.
Повисает пауза, которую мне не хочется ничем заполнять. Я преспокойно пью чай, радуясь, что неприятные разговоры иссякли. Правда, ненадолго.
