Я знаю, что бродил слишком долго… — Он отрывается от стены и легкой поступью идет ко мне, — Жалею, что тогда послушал этого кретина и уехал… — Макар касается моей щеки. Сначала пальцами, потом ладонью, — Останься здесь, Риша. Со мной.
Он абсолютно открыт передо мной, но словно видит не меня, а юную студентку, которой я была когда-то.
— Ты уверен, что тебе нужна именно я? Ты ведь не знаешь какой я стала сейчас, Макар. И я тебя не знаю. Я не знаю мужчину Макара Ветрова, я помню юношу и не уверена, что смогу его полюбить. А ты уверен? Ты прав, прошло много лет и нас друг к другу тянет. Но ты уверен, что это любовь, а не незакрытый гештальт?"
"Из меня льется то, о чем в глубине души я боялась признаться даже себе самой. Хотя вранье себе и стало знакомым. Макар молчит, он задумался над моими словами, потому что это правда. Мы были так счастливы друг другом, наполнены той детской влюбленностью, первым чувством, а теперь те люди изменились. И кажется, он подумал об этом только сейчас. А я бы хотела… Не знаю, чего, но это желание точно связано с ним.
После ужина мы выбираем фильм и останавливаемся на старом-добром «Мистер и миссис Смит». Макар, как и я пересмотрел его не одну сотню раз и не против повторить, хоть и способен озвучивать Питта. На каком-то моменте мы пытаемся говорить за героев, но в итоге лишь смеемся над собственным провалом.
— Тоже мне фанатка! — хохочет Макар.
— Ой, а сам-то, а сам-то! И двух слов связать не мог! — я показываю ему язык и взрываюсь от смеха, потому что Ветров использует запрещенный прием и щекочем мои ребра.
Я честно вырываюсь как могу, но он сильнее, что, собственно, не мудрено и я проигрываю в неравной схватке.
Макар сидит на полу, опершись спиной о диван, а я касаюсь спиной мужской груди, уложив свою голову на плече. На удивление, очень удобно. На экране давно прошли титры, однако вставать никто не спешит. Длинные пальцы перебирают мои волосы, и я позволяю ему это.
— Ты не думал жениться? — его рука на миг замирает, а после продолжает свой путь, поддев очередную прядь.
— Думал, — говорит, и я, чуть повернув голову жалею, что не могу видеть его глаз, — Думал, Выходи за меня, Риша.
Это звучит очень серьезно. Настолько, что я все-таки оборачиваюсь, готовая нацепить на губы улыбку, но словив серьезный взгляд голубых глаз замираю.
— С ума сошел, Ветров?
— Ага. Еще в студенчестве. Только тогда мозгов не хватило, — я невольно сглатываю, просто не знаю, чего ожидать, — Ты все-равно моя, Риша и знаешь это. Я тебя не отпущу, моя девочка.
Надо же, когда подобное шептал Артем, это воспринималось как посягательство. Хотелось восстань и доказать ему, что я ничья, что я не вещь, что я принадлежу только самой себе.
А когда это говорит Макар. Вкрадчивым, особенно сексуальным голосом, мне больше ничего не нужно.
