– Двадцать два года тому назад таких случаев было немного, – заметил Мейсон, всматриваясь в лицо посетителя.
– Знаю, – согласился епископ, – но произошло это в одном из отдаленных округов, где прокурор… слишком рьяно выполнял свою работу.
– В каком смысле? – спросил Мейсон.
– Пытался использовать все зацепки, которые предоставлялись законом.
Мейсон кивнул.
– Обвиняемым, случайно были не вы, епископ?
На лице епископа отразилось, несомненно, искреннее изумление.
– Я в это время был в Австралии.
– Двадцать два года – это долгий срок, – сузив глаза, адвокат не отрывал взгляда от лица епископа, – даже для ретивого прокурора.
Епископ Мэллори широко распахнул глаза и заговорил не сразу.
– Вы очень у-у-умный адвокат, мистер Мейсон.
Тот ждал продолжения, но пауза затягивалась.
– Как насчет того, чтобы рассказать мне остальное, епископ?
Мэллори несколько раз затянулся, выдохнув облака дыма.
– Вы защищаете клиентов в расчете на «гонорар успеха»?
– Да, иногда.
– Вы соглашаетесь защищать бедняка против миллионера?
– Если человек – мой клиент, я буду защищать его и против дьявола, – сухо ответил Мейсон.
Епископ какое-то время задумчиво курил, несомненно, обдумывая, как перейти к главному. Потом обхватил рукой теплую чашу трубки.
– Вы знаете Ренволда К.
– Знаю, – кивнул Мейсон.
– Никогда не работали на него?.. В смысле, его адвокатом?
– Нет.
– Вам предложат участвовать в процессе против Ренволда Браунли. Речь пойдет о больших деньгах. Точная сумма мне не известна, может, миллион долларов, может, больше. Начинать вам придется с чистого листа. Если выиграете дело, вознаграждение будет большим, двести или триста тысяч долларов. Предупреждаю вас, Браунли проти-и-ивник серьезный. Так что процесс будет жестким. Вы будете защищать права женщины, с которой обошлись несправедливо.
Взгляд Мейсона тут же стал настороженным.
– И что? – спросил он.
Епископ Мэллори покачал головой.
– Поймите меня правильно. Я ни о чем не прошу. Для себя мне ничего не надо. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Далее, если я стану главным свидетелем на процессе, мои показания могут быть поставлены под сомнение, если станет известно, что я пытался навести справки?
– Могут, – признал Мейсон.
