Не отрываясь от хмурого доктора, пытаюсь считать его эмоции. Тщетно. Они прячутся под броней врача. Лицо как гипсовая маска.

Что же ты скрываешь, Демин? Впрочем, несложно догадаться.

— Ты опять был в детском отделении? — спрашиваю, когда мы остаемся в кабинете наедине. — У того недоношенного малыша?

— Да, а что?

Герман нехотя отвлекается от бумаг и устремляет на меня пустой, стеклянный взгляд голубых, почти прозрачных глаз. Мыслями он не здесь, а так и остался рядом с кувезом, где лежит ребёнок. Его ребёнок от другой женщины.

— Решил проведать, узнать, нужно ли что-нибудь.

Он ведь остался без матери. Мы ее не спасли, точнее, я, — добавляет тише, опустив голову. — Теперь у него больше никого нет… В конце концов, это мой долг.

— Как врача? Или родного отца? — заканчиваю его фразу с намеком.

— Прекрати, мы все с тобой уже обсудили, — раздражается, с трудом проглатывая ругательства. — Я не имею к этому никакого отношения…

Не верю. Ни единому слову. Больше нет.

— Ты сделал тест ДНК? — обезоруживаю его простым вопросом.

Меняется в лице, дергает себя за ворот медицинской рубашки, будто в помещении резко закончился кислород.

Мне тоже не хватает воздуха, и я панически хлопаю губами, как пойманная на его удочку рыба и безжалостно выброшенная на берег. Легкие сковывает тисками, душа вдребезги, ладонь судорожно сжимается на ткани халата внизу ноющего живота, внутри которого зарождается маленькая жизнь.

В тот день я собиралась сказать ему нечто важное, обрадовать, что у нас все получилось несмотря на прогнозы и врачей, но появление беременной от него пациентки спутало все планы. Слишком много детей на одного бесплодного мужчину, которым он себя считал.

Узнает ли Герман теперь о моей беременности, зависит от его ответа.

— Кхм-кхм, что? — беспокойно прочищает горло, стараясь избегать зрительного контакта со мной.

— Демин, не лги, что нет! И не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я. Ведь я знаю тебя в совершенстве, — нервно усмехаюсь, в то время как хочется плакать и крушить все вокруг. — В нашу смену поступила роженица, которая твердила, что носит под сердцем твоего сына. И ты просто забыл об этом? Отмахнулся? Не верю! Герман Демин всегда всё перепроверяет, даже самые нереальные версии.

И хватается за любой шанс, который подкидывает судьба."

"— Да, сделал, — перебивает меня прямым выстрелом в сердце.

— И? — все, что могу выдавить в ответ.

Судорожно сглатываю и чуть не задыхаюсь от горечи и отчаяния, когда слышу его жестокий ответ:

— Вероятность отцовства девяносто девять и девять процентов, — каждое слово отзывается болью в груди. — Но, послушай, Амина, все не так…

Не слышу больше ничего. Белый шум.

У моего будущего мужа родился ребёнок от другой....