— Я люблю тебя, родная, — признается он совершенно другим тоном, словно дьявол на время покинул его тело.
Рядом со мной он превращается в ангела. Бережно гладит меня по голове, расцеловывает щеки, крепко прижимает к себе, боясь отпустить.
— И я тебя, — шепчу чуть слышно."
"Демин улавливает вибрации, выдыхает с облегчением и надеждой, касается губами моей макушки. Мы стоим в обнимку и теряем счёт времени, словно ничего вокруг не существует, кроме нас.
Тонкий детский крик проникает в наш уютный мирок, наполняя его новым смыслом. Улыбнувшись, я поворачиваюсь к двери комнаты, где всё это время спал Миша. Бросаю взгляд на часы, а затем возвращаюсь к помятому лицу Германа. Провожу кончиками пальцев по его отросшей щетине, невесомо целую в уголок рта, который тут же изгибается в усталой улыбке.
— Так, мальчики, вам обоим пора есть, — смеюсь я расслабленно, забывая о проблемах. — Садись за стол, я сейчас Мишутку принесу. Будем ужинать, — ненадолго оставив своего растаявшего мужчину, бегу за малышом.
Вечер проводим как настоящая семья — в приятных хлопотах. Дожидаемся тетю Элю с работы и бабушку Стефу, которая возилась с хозяйством, собираемся все вместе за столом. Женщины по привычке подстегивают своего обожаемого Геру, а у меня щеки начинают болеть от улыбки, что не сходит с моего лица.
Ближе к ночи забираю Мишу, укладываю спать и не замечаю, как засыпаю вместе с ним. Под мерное тиканье старых настенных часов с кукушкой.
Сквозь дрему чувствую тепло, укутывающее всё тело. Герман заботливо накрывает меня одеялом, ложится рядом, обнимая со спины, зарывается носом в мои волосы на затылке.
Эта ночь становится самой спокойной и умиротворенной за все время наших отношений. Но проклятое утро подкидывает нам новое испытание…
* * *Просыпаюсь от жужжания телефона под ухом. Спешу отключить его, думая, что сработал будильник, но округляю глаза от шока. Дисплей светится, показывая входящие сообщения от неизвестного контакта.
Интуиция подсказывает мне, что это Марат никак не может угомониться, а сердце просит не открывать его письма.
Тяжелая, горячая рука Германа по-прежнему лежит на моей талии, даря ощущение уюта и безопасности. Размеренное, жаркое дыхание обжигает затылок. Нам так хорошо внутри нашего кокона, сотканного из тонких нитей доверия, что я не хочу рушить эту идиллию. Но непослушные пальцы сами разблокируют телефон и запускают почту.
— Герман, — легонько толкаю его, чтобы разбудить.
Пока он ворочается и целует меня в шею спросонья, я дрожащими руками открываю сообщения от Марата. Внутри — фотографии. Без подписи, но пояснение не нужно. Ведь на них изображен мужчина, как две капли воды похожий на Германа, вместе с Дарьей — той самой брюнеткой, которая родила Мишу.
