И рывком метнулись по открытому пространству, когда две скрюченных фигуры еще не успели упасть, ослепшие и обеспамятевшие на несколько минут. Разомкнулись, подлетая к распахнутой двери с двух сторон, — и каждый для надежности угостил противника точным пинком, выжить после такого будет небывалой удачей…

Освещенный холл — темный паркет елочкой, картины на стенах — пуст. Нелепые в ярком свете в этом сонном вестибюле, они вмиг преодолели холл, Мазур показал пальцем вправо, и Голем кинулся туда, распахнул дверь — пусто, каминная, виден краешек бильярдного стола… Спальня.

Тоже пустая…

Мазур поднял палец. Сверху простучали торопливые шаги, на верхней ступеньке лестницы появился растрепанный верзила в незастегнутой рубашке, с пистолетом. Большой палец Мазура опустился книзу — и стрела черной смазанной тенью чиркнула снизу вверх, угодив охраннику в горло, в ямку под кадыком. Мазур взлетел по лестнице, подхватил его, намертво зажав на всякий случай руку с пистолетом, опустил на ковер, чтобы не наделал шуму, падая.

Обернулся. Голем сделал знак, означавший, что он осмотрел все комнаты внизу и никого там не застал.

Жестом Мазур велел ему погасить люстру и встать на часах у входной двери. Сам, вынув нож, направился влево. Кабинет, никого, спальня, похоже, тут и почивал третий цербер… Все. Другое крыло. Поселок спит, даже если кто-то и заметил отблески ярчайшей вспышки, любопытствовать не станет: здесь как-то не принято интересоваться делами соседей и вызывать чуть что милицию — сверкнуло и сверкнуло, мало ли что… Может, атомную бомбу испытывают перед тем, как загнать по дешевке в Пакистан, а может, такой фейерверк. Время есть.

Спрятал нож, вынул пистолет.

Пару секунд постоял у двери в спальню. Распахнул ее пинком, влетел, сразу ушел в сторону. В углу, на кровати, послышалось сонное шевеление. Шторы задернуты плотно, свет снаружи не проникает, свободно могли проспать вспышку…

Сориентировавшись в кромешной тьме, он в несколько секунд отыскал выключатель, ощупал, нажал. Вспыхнула хрустальная люстра. Первой от подушки оторвалась растрепанная золотоволосая головка. Она, узрев столь необычное зрелище, уже готова была завизжать что есть мочи, но Мазур уже стоял над постелью, перекинув пистолет в левую руку, вырубил златовласку точным ударом и рванул на себя сонно разлеплявшего ресницы Прохора, поднял, в приливе бешенства швырнул так, что тот отлетел метра на два, пропахав носом по полу.

"

"И настала тишина. Настала минута, о которой Мазур так долго и яростно мечтал. Как это сплошь и рядом случается, он не ощутил ни особого триумфа, ни радости. Всезнающий доктор Лымарь говорил, что это именуется «депрессией достижения», она же синдром Ротенберга-Альтова, если по-научному.