Язык раздвинул губы и проник в рот, приглашая на танец страсти.
Приняла без малейшего сомнения.
Запустила пальцы в густые волосы мужчины. Обхватила ногами торс и притянула его к себе. Впился жадным поцелуем в губы, на которых всё ещё чувствовался вкус вишневой жвачки — его любимой. Нашей.
Желая ощущать максимальный контакт тел, обвила ногами его торс и притянула ближе, с удовлетворением поймав губами вздох мужского одобрения.
— Я тоже соскучилась, — шепнула, едва слышно и запустила руки между нами, но только для того, чтобы стянуть с себя футболку.
Даня отстранился и, встав на колени между моих ног, с упоением наблюдал за тем, как я сняла футболку и швырнула ее в ту же сторону, что он ранее толстовку.
Приподнялась на локтях и поймала зубами его нижнюю губу, чувствуя, как под самыми ребрами вспыхнуло пламя, зажженное прямым, пристальным взглядом черных глаз.
Стала смелее.
Я всегда становлюсь смелее, когда Даня смотрит на меня с присущей только ему жадностью и обожанием. Словно весь мир заключен во мне одной, а всё вокруг — пустое.
Села, запустив руки за спину, расстегнула бюстгальтер и медленно, не прерывая зрительного контакта, стянула с плеч бретельки.
Даня не остался в долгу и столь же нарочито медленно расстегнул ремень и вытянул его из шлевок джинсов.
Еще одни предметы гардероба полетели в угол комнаты.
Повалив на спину, Даня вдавил меня в матрас и прижался пахом к промежности. Даже через плотную джинсовую ткань явственно ощущалась твёрдость «аргумента» в пользу моего переезда в его квартиру.
Весьма весомый «аргумент».
— Я смотрю, ты очень сильно хочешь, чтобы я переехала к тебе, — шепнула в его губы.
— Очень хочу, — парировал он и снова толкнулся пахом.
Поцелуи становились всё ниже. Ласки языка достигли горошины соска. Низ живота стянуло сладким спазмом, дрожью ударившим по ребрам.
Каждый миллиметр тела ждал мужского внимания и получал его сполна. Поцелуи, касания, ласка… Всё ниже и ниже к поясу джинсов.
Умелые пальцы ловко расстегнули пуговицу, а затем и молнию. В несколько движений на мне не осталось ничего из одежды. Только мужской взгляд, служащий куда более откровенным одеянием, чем полное отсутствие одежды.
— Мой ангел, — произнес он вполголоса, не в силах оторвать взгляд.
— Ты всё ещё одет, — склонила голову набок и многозначительно посмотрела на джинсы.
Лукавый изгиб искусанных мной губ и его джинсы присоединились к кучке наших вещей в углу.
Я снова повалена на спину. Каждая мышца разгоряченного тела ноет желанием скорой разрядки.
Даня вжимает меня в матрас, рукой нащупывает в ворохе подушек упаковку презервативов. Разрывает зубами фольгу и отбрасывает ее в сторону. Встает на колени между моих ног и раскатывает презерватив по всей длине весьма «весомого аргумента».
