Снова защипало в глазах. Неужели это правда? Неужели они начинают все сначала, вместе? И где-то там, в груди, где бьется сердце, зародилась сумасшедшая надежда и отчаянная вера в счастье.

Саша закрыла сковороду крышкой и обняла себя руками:

– Дима, мне очень страшно.

– Почему?

Он подошел, обнял со спины, как вчера на берегу, и переплел свои пальцы с ее.

У него были теплые руки, а у нее ледяные, и он поднес их к своим губам и стал дуть, отогревая.

Саша закрыла глаза. Это ведь не сон?

– А вдруг у нас снова ничего не получится? Говорят, дважды в одну реку не входят.

– А мы войдем в другую, – пообещал Одинцов. – Мы оба поумнели на три года.

Эпилог

Он любил утро. Любил просыпаться раньше, смотреть, как она спит, и гадать, какие сны видит.

Саша спала на соседней подушке, а утреннее весеннее солнце светило в окно последнего, пятнадцатого этажа, который «у самого неба», и где-то там, внизу, на улице, слышался шум автомобилей. Город проснулся.

Сегодня будильник не прозвенит, сегодня выходной и можно было бы выспаться, но Одинцов точно знал, что еще минут десять, и в комнату вбежит Любочка, удобно устроится между родителями и начнет радостно щебетать.

Хотя в зрелом возрасте тоже случаются удивительные открытия. Например, такое, которое произошло пять лет назад, благодаря старинной броши. Конечно, никто тогда не остановился в начавшихся поисках, хотелось идти дальше, узнать больше.

"Осенью Саша вместе с Димой ездила на несколько дней в Тверь. Родители встретили гостей радушно, они были очень рады примирению и признались, что всегда считали случившееся расставание большой ошибкой. Саша рассказала про музей мыла и брошь, а также о том, как через старую открытку возникла связь между их семьей и Воздвиженском. Про Воздвиженск мама ничего сказать не могла, этот город никогда не упоминался в разговорах, а вот прабабушка в молодости жила в Москве и переехала в Тверь перед самой войной.