И разговоры, разговоры…

– А вы слышали, что Косоворотова в долговую яму спустили?

– Мне доподлинно известно, что во многих столичных гостиницах устроены притоны. Если одинокая миловидная дама снимает там номер, то скоро ее берут в оборот.

– Да что там гостиницы! Вот в Москве был случай. Пришла одна купчиха к швее платье заказывать, а та оказалась сводней и устроила ей свидание. Так купчиха и ходила все платье шить, а кавалеры каждый раз новые попадались, покуда одним из них не оказался, кто бы вы думали? Собственный муж развратницы.

– Местные рассказывают, что раньше в этих краях грибов было не в пример больше, а нынче в лесах пусто.

Все эти разговоры наводили на Любовь Николаевну тоску. Привыкнув за последнее время к своему участию в создании мыльной мануфактуры, она страдала от безделья, скучала по разговорам с мсье Жилем и в один из вечеров, сидя за столом с большим блестящим самоваром, стала вдруг примерять к дачникам разные ароматы. Вот тому толстому и самодовольному главе семейства подойдет табачный запах, а сухой строгой даме, похожей на старую деву, не помешает капелька сладости, например, пиона. Так она станет нежнее. Пышной круглолицей жене нотариуса – мак, красный, как ее румяные щеки, миловидной тридцатилетней женщине с двумя детьми – ландыши, а тому высокому мужчине рядом… липовый цвет, сладкий и вязкий, летний и головокружительный.

Любовь Николаевна не отрываясь смотрела на мужчину, который подошел к ландышевой даме и что-то рассказывал детям. Сначала ей показалось, что обозналась. Но потом он слегка повернул голову, и стал виден знакомый чуть удлиненный острый подбородок, характерная линия носа… Он! Здесь?!

Словно почувствовав пристальный взгляд, мужчина поднял голову. И через весь длинный стол пронесся безмолвный разговор глазами:

– Вы?

– Я.

– Здесь? Как же это?!

– И вы здесь…

– Невозможно…"

"Она усилием воли заставила себя неторопливо допить чай, а потом поднялась и пошла к маленькой речушке, что текла неподалеку. Надеждин нагнал ее почти у самого берега.

– Любовь Николаевна.

– Андрей Никитич.

– Как вы здесь?

– В последнее время маялась бессонницей, и было решено провести конец лета за городом на свежем воздухе. Что я тут – неудивительно, но вы! Признаться, была уверена, давно отдыхаете в Крыму.

Он не мог ей признаться во многом. В том, что задыхался в душной пыльной Москве, но каждый день тянул с отъездом на море. В том, что сопровождал сестру на французскую ювелирную выставку и увидел там брошь из эмали – ветку сирени. Брошь была необычная и дорогая, но он сразу понял, что купит ее, потому что в памяти воскресла прогулка и разговор о счастье около отцветшего куста сирени. Надеждин потратил деньги на брошь, поэтому ехать в Крым и жить там ему было не на что.