Для домочадцев это было настоящим развлечением и когда мы оказались на главной улице, я поняла почему. В витринах кондитерских уже стояли елки, украшенные яблоками и грушами, сахарными и шоколадными фигурками! Покрытыми сусальным золотом грецкими орехами и безумно дорогими мандаринами!
Горожане тоже украшали свои дома. Они наливали в блюдца конопляное масло, добавляли скипидар и расставляли на ровной поверхности там, где не было сильного ветра. А еще я обратила внимание, что некоторые из них связывали шнуром разноцветные бутылки и развешивали на оградах и фасадах домов.
- Зачем они это делают? – спросила я у Никиты Мартыновича, и тот удивленно посмотрел на меня.
- Да разве ты в первый раз такое видишь? – я кивнула и он объяснил: - Их зажигают с помощью специального шнура. Красиво, да мороки много. Каждое утро слугам приходится очищать бутылки от нагара, и заново заправляли их смесью!
Так вот ты, какая прародительница гирлянд!
Под пушистым снегом, медленно кружащимся под фонарями, мы дошли до елочного базара и будто оказались в настоящем лесу! Елок было так много, что рябило в глазах. Рядом с ними топтались продавцы – угрюмые мужики в тулупах с белыми от инея усами. Горели костры, прохаживался праздный народ и остро пахло свежей хвоей.
- И сколько за дерево просишь, голубчик? – дядюшка подошел к одному из продавцов. – Вот за это, самое пушистое?
- Три рубля, - ответил тот и сплюнул в снег. – Ель хорошая. Со всех боков красивая! Ровнёхонькая!
- Загнул ты, однако! – зацокал языком Тимофей Яковлевич. – Три рубля!
- Не хочешь, не бери! – обиделся тот. – Проходь мимо!
Я хотела было сказать ему, что сама расплачусь, но дядюшка удивил меня. Он достал из кармана деньги и протянул их мужику.
- Да как это не бери?! У меня детей полон дом! Вот еще двадцать копеек, пущай мальцы твои ее к самому дому принесут!
- Другое дело! А ну, Мишка, Гришка, за дело! – радостно приказал своим сыновьям мужик. – И чтоб ни одна веточка не помялась!
Машутка повизгивала от радости, бегая вокруг меня, а Прошка умчался показывать мальчишкам дорогу к нашему дому.
- Елку ведь еще и украсить надобно! – проворчала Прасковья, поглядывая на Танечку, лежащую в коляске. Ее нам подарил князь, как только установился снежный покров. Она была на полозьях. – На одни игрушки рублёв двадцать выкинуть? Дорого это!
- Орехами да яблоками украсим! – весело ответила ей Евдокия, подмигивая дядюшке. – Чево скажешь, Яковлевич?
- Как скажешь, ясочка моя, - ответил тот и мы с Акулинкой перекинулись быстрыми взглядами. О, как! Между ними что-то есть? Ну, дядюшка… Ну, жених!
Глава 121
Глава 121
Ель установили в гостиной, и она моментально наполнила комнату терпким ароматом смолы. Запах детства, от которого на душе становилось светло и радостно.
