Абу Али щурит подозрительно глаза, кидает в мою сторону косые взгляды. Подожди, Матрос, я вам устрою самодеятельность!

— Американец, не знаешь, откуда здесь мог взяться баран? — подходит ко мне Абу Али. Своего подозрения не скрывает. Позади на изготовку стоят автоматчики.

— Знаю, — не дрогнув. — Пришел, — мой ответ кажется ему достаточно глупым, чтобы начать смеяться. Даже те, кто не понял ни слова, поддержали своего нового командира противным натянутым смехом.

— Выясним, — смех Абу Али резко обрывается. — Идем обедать, — в приказном тоне. Опускаю глаза, потому что здесь только ленивый не следит за мной.

Мой взгляд сейчас очень красноречиво обещает смертельные пытки командиру шахидов.

— Мне надо умыться, — напоминаю Абу Али, когда мы подходим к накрытому столу. Он не забыл, специально хочет усадить меня обедать с грязными руками, подчеркнуть, что все, кроме них — свиньи.

— Да, конечно, — что-то произносит на своем. Умыться можно во дворе. Здесь к столбу прикручен умывальник. Лицо трогать больно. Распухло все, бровь и губа рассечены, удивительно, но нос остался целым. На голове тоже есть рассечения.

В зеркало можно не смотреться — и так понятно, что «красавчик».

Возвращаемся на кухню. Пока двигаемся по коридору, обращаю внимание на комнату, в которой они молятся. У стены сложены коврики. Есть классная комната, ее несложно определить по школьной доске. Подростки — мальчишки в основном от шести лет и старше — внимательно слушают инструктора. Внутри всего выворачивает, но сделать ничего не можешь. Будущие смертники, их с детства к этому готовят. Загубленные жизни, сколько их тысяч по всему миру?

Обед более чем скромный.

Стол низкий, сидеть приходится на полу, на старых коврах и подстилках. Основное блюдо — вареная крупа с луком и бобами. Распакованные пачки с натовскими сухпайками. Здесь можно взять консервы и добавить в кашу. Чтобы с голоду не умереть, можно поесть, но даже на мой неприхотливый взгляд еда невкусная.

— Ваше правительство уже несколько месяцев не присылает нам оружие, — произносит Абу, доставая из кармана платок. Платок не первой свежести, неясно, что он им вытирал до этого. Наверное, тоже лицо и руки.

— Именно этот вопрос я планировал обсудить с Шакиром.

Пути поставок перекрыты местными войсками и русскими, — тут главное — сделать позлее лицо, у меня это без труда всегда получалось, природа наградила суровой внешностью. А тут меня еще так разукрасили, что и корчить не особо нужно. — Нам нужны новые пути, контролируемые вашими людьми. Чтобы к нам никаких вопросов у мирового сообщества не было. Мы не можем рисковать своей репутаций, — теперь презрительно скривился Абу Али.

— Новых путей нет, — мотает головой.