Я сжимаю запястье подруги.
— На новый айфон у Миши насосала?
— Отпусти! — верещит истошно. — Отпусти!
Ира резко дергается назад, продолжая снимать, рука трясется.
— Больная! Истеричка сумасшедшая… Хватит распускать руки! Мне и Настя на тебя жаловалась, ты агрессивно ей отвечаешь, совсем контакт с дочерью потеряла, а младшая? Ты же ее задавила, запугала… Поэтому она у тебя такая… плаксивая, все от мамкиной титьки отлепиться не может!
— Заткнись, гадина! Не трогай моих детей своим грязным языком.
— Им… Им, может быть, лучше будет с отцом, чем… чем с тобой! — выкрикивает Ира.
У меня перед глазами темнеет, совсем себя не контролирую.
Мало того, что эта тварь к моему мужу в трусы залезла, она еще и на моих детей нацелилась!
Я чувствую, как ее волосы скользят между моих пальцев, и она громко-громко визжит.
— Уберите ее от меня, уберите! Мои волосы…
***
Муж приехал за нами в участок.
Я и встать не сразу смогла, а Ирка ласточкой к нему метнулась, подставив расцарапанное лицо под его поцелуи.
Я отвернулась, было противно смотреть.
Брезгливо… Чуть не затошнило: в памяти еще живы моменты, когда он так же трепетно меня целовал в прошлом, когда я переживала и была расстроена.
Сейчас он целует мою подругу точь-в-точь.
Больно.
Ураган в груди никак не утихает!
Смотреть на это нет сил… Отворачиваюсь, шипя себе под нос ругательства.
У стены стоит женщина, постарше меня, раскрашена ярко. Но стоит признать, такие идеально ровные стрелки, как у нее, у меня никогда не получались. Короткая юбка, топик в обтяжку леопардового цвета. Говорят, леопард сейчас в тренде и уже не смотрится, как вульгарный привет из девяностых.
— Что скривилась? — интересуется она, беспардонно уставившись на меня в упор. — Правда, что ли, мужика не поделили? Твой хахаль?
— Муж. А это — бывшая подруга. Пока я болела, она с ним роман закрутила…
— Потому что все мужчины нижним местом думают. Все, без исключения. Поверь, подруга, я знаю, что говорю… У меня опыт! Мне такие перлы о женах выдают, ууу! — смеется. — Иногда за пять минут, пока обрабатываешь его дружка, всю историю своей обиженной жизни перескажут.
— Что же ты, такая умная, в проститутках делаешь? — не выдержала я.
— Мы все умные, пока совет нас самих не касается. О, гляди… За тобой, кажется, тоже… амнистия пожаловала! — улыбается полицейскому. — А мне, красавчик, амнистию выдашь?
— А тебе сидеть. Дружинина Милана, выходите.
***
— Ты понимаешь, что это статья, Мил? Твою мать, ты хоть что-нибудь понимаешь? — злится муж.
