И наконец холодной, дождливой майской ночью этот призрак постучал в ее дверь – и передавил ее тонкую шею поясом от халата. Наверняка рассчитав и время, и место убийства заранее.

Он вернулся в комнату, подошел к телефону, снял трубку – и, плохо соображая, что делает, набрал номер Сары. Но после третьего гудка спохватился и быстро положил трубку на место. Слишком поздно. Завтра они увидятся и все обсудят лицом к лицу. Прямо сейчас разговаривать нет никакого смысла, он прекрасно это понимал. И все равно хотел немедленно услышать ее голос.

Это желание закипало в нем где-то внутри, и унять его никак не получалось.

Он поставил на проигрыватель «Годы странствий», опустил на пластинку иглу. И, пытаясь успокоиться, весь обратился в слух. Перед ним раскинулось озеро Хямеэнлинны. Белая занавеска на окне танцевала на ветру, а лодочка, раскачиваясь на волнах, постукивала о деревянный причал. Взрослые птицы в лесной чаще настойчиво обучали птенцов азам песнопения. Волосы Эри чуть пахли цитрусовым шампунем, а ее грудь томилась желанием вскармливать новые жизни.

Сварливый старик, показавший Цкуру дорогу, смачно сплюнул в буйную летнюю траву. Жизнерадостная собака, завиляв от счастья хвостом, запрыгнула в багажник старенького «Рено». Сцена за сценой, Цкуру вспоминал все это, и полузабытая боль в его груди нарастала.

Он поднес к носу стакан, вдохнул аромат шотландского виски. Легкое приятное тепло растекалось где-то в желудке. Когда-то на втором курсе вуза, с лета и до самой зимы, он выпивал по стаканчику виски каждый вечер. Иначе не получалось заснуть.

И тут раздался звонок.

Он встал с дивана, снял с пластинки иглу и подошел к телефону. В том, что звонила Сара, он даже не сомневался. Кроме нее, в такое время ему не стал бы звонить никто. Видимо, заметила, что он набирал ее номер, и позвонила сама. Снять трубку он не решался до двенадцатого звонка – стоял, закусив губу, затаив дыхание, и сверлил аппарат глазами. Так студент, пытаясь решить уже расписанную на доске теорему, впивается в замысловатые формулы чуть отстраненным взглядом.

Вот только никакого решения в голову не пришло. Телефон замолчал, тишина затопила комнату. Глубокая, со столь же глубоким намеком.

Чтобы чем-то ее заполнить, он вернул на пластинку иглу, сел на диван и стал слушать музыку дальше, стараясь теперь не вспоминать ни о чем конкретно. Просто закрыл глаза, выкинул из головы всякие мысли и сосредоточился на музыке как таковой. Вскоре мелодия захватила его, и на изнанке век начали то проявляться, то исчезать самые разные видения.