А в холодные дни надевал шерстяную шапочку и повязывал шею темно-синим шарфом. Звали его Мидорика́ва[15]. По крайней мере, именно такую фамилию (а также адрес в городишке Коганэи под Токио) он оставил на бланке при заселении. Держался очень педантично – каждое утро оплачивал наличными свой номер за прошедшие сутки."
"(«Мидорикава? Опять «цветное» имя?» – подумал Цкуру. Но ничего не сказал и слушал дальше.)
Чем Мидорикава занимался в жизни, понять было сложно: почти все время он просиживал в ротэ́мбуро[16]. Или уходил гулять в горы, после чего грелся за кота́цу[17] и читал один за другим привезенные с собой покетбуки (в основном какие-то бульварные романы), а вечером выпивал две бутылочки горячего саке. Ровно две, ни больше ни меньше. Как и отец Хайды, без особой надобности рта не раскрывал, хотя персонал гостиницы это ничуть не раздражало. К подобным клиентам они давно привыкли. В эту горную глушь вечно приезжали люди с какими-нибудь странностями, а если еще и останавливались надолго, эти странности только усиливались.
Иногда, перед самым рассветом, Хайда приходил окунуться в ротэмбуро на берег реки. Там-то он и познакомился с Мидорикавой, который всякий раз приветствовал его короткими междометиями. Видимо, чем-то парнишка-разнорабочий заинтересовал незнакомца. Может, тем, что в свободное время сидел на крыльце и читал Жоржа Батая? Кто знает.
Мидорикава оказался джазовым пианистом из Токио. По его словам, устав от личных неурядиц, а также от ежедневных концертов и репетиций, он решил отдохнуть в каком-нибудь тихом месте – и добрался досюда. Точнее, сначала он просто ехал куда глаза глядят, а в этом онсэне оказался случайно. И сразу же оценил, насколько здесь все просто и аскетично – никаких излишеств.
– Ты ведь, кажется, тоже из Токио? – уточнил он.
Греясь в ротэмбуро в лучах рассвета, Хайда вкратце описал, что его сюда привело. Взял в универе академ, отправился путешествовать без особой цели. Все равно вуз на время парализован, и торчать в Токио смысла нет.
– И тебе неинтересно, что сейчас творится в Токио? – удивился Мидорикава. – Такое зрелище! Каждый день какие-то бунты, скандалы, демонстрации. Весь белый свет сошел с ума. Неужели тебе не жаль все это пропустить?
– Белый свет так просто с ума не сходит, – ответил Хайда. – А вот отдельные люди с катушек слетают. Но мне совершенно не жаль, если я этого не увижу.
Столь резкий ответ, похоже, Мидорикаве понравился.
– А ты случайно не знаешь, – спросил он, – можно ли где-нибудь здесь поиграть на пианино?
– Если перейти через вон ту гору, есть сельская школа, – ответил Хайда. – Может, разрешат поиграть после уроков в музыкальном классе.
Мидорикава очень обрадовался.
