В Людочкиной жизни ощутимых перемен не произошло, если не считать того, что она просто выросла. И кроме привычки есть лимоны с солью взяла с собой во взрослую жизнь и другую милую привычку: устраивать людям всяческие розыгрыши. Умерла белая болонка Манишка, импортные нейлоновые колготки перестали быть дефицитом, как и многое другое. Но если бы Людочка Сальникова знала, до чего иногда доводят милые розыгрыши, она задумалась бы о жизни всерьез.

2

— Тимка, будильник!

— Вставай, Тимка!

— Угу. Сама.

— Ты с краю. Немедленно вставай! Ну, Тимка!

Муж зевнул и нацелился на Людочку загадочным карим глазом.

Она сразу поняла, что прозрачные кружева ночной рубашки не закрывают почти ничего. Кремовые розочки, сплетенные в хитрый узор, аппетитно красуются на белой сливочной коже. Полные ножки и складочки на животе надежно спрятаны в кружевной пене, зато соблазнительная грудь в глубоком вырезе такая, что… Ах!

Он все-таки прыгнул, гибкий, сильный, смуглый. Цепко схватил Людочку за плечи, развернул лицом к себе. Его губы попробовали на вкус сладость сливочной кожи. Людочка заглянула в загадочные миндалевидные глаза и успела только жарко прошептать:

— Будильник, Тимка… Будильник…

…В офис они с мужем приехали позже всех сотрудников.

Подумаешь! Могли бы и вообще не приходить, но папа Сальников настаивал на том, чтобы Людочка каждый день бывала на работе.

— Ты должна трудиться, дочь! — внушал он Людочке и добавлял при этом: — Не забывай, что мой рейтинг зависит и от каждого члена семьи тоже.

Рейтинг, рейтинг! Это слово было для Людочки кислее, чем лимоны с солью. Пусть бы его молодая жена поддерживала этот проклятый рейтинг, каждое утро вставая по звонку будильника и отправляясь на работу! Так нет же.

Спит, зараза гладкая, сколько влезет, спихнув маленького ребенка на руки няни."

"Людочка только удивлялась, с какой ловкостью зараза Варька обработала папу Сальникова. Не прошло и года, как умерла мама Серафима Евгеньевна, страдавшая от сахарного диабета, но так и не научившаяся отказывать себе во вкусной еде. И вот уже пятидесятилетний, стремительно прогрессирующий политик стоит пред алтарем с юной красоткой, а над их головами приближенные старательно держат брачные венцы.

Людочка с самого начала воспринимала Варьку как типичную хищницу.

Акулу, прячущую два ряда острых белых зубов за приторной улыбкой. Глядя в ледяные Варькины глаза ослепительного синего цвета, Людочка видела тех слащавых теток из своего детства, которые тянули нараспев:

— Ах, какая прелестная девочка!

Но для Варьки она, Людочка, уже не была девочкой. Мачеха оказалась старше падчерицы всего на три года. И улыбалась ей только на первых порах. Людочка чувствовала всей своей гладкой белой кожей, что новая жена папы Сальникова оказалась жадиной.