Каков шанс, что появится девица, способная уравновесить темную магию? Пожалуй, супруга-ведьма только подведет Ристада под монастырь. В общем, все трое счастливчики: никто не пилит за женщин, никто не требует продолжить род. Жизнь почти сказка! Правда, такая страшная, что у впечатлительных девиц кровь леденеет.

Оставался один Шейн, которому во время ритуала в тринадцать лет повезло не дозваться демона, но он привел в дом неодаренную невесту.

– Конечно, – пробормотала она. – Дело всегда только в магии.

Когда окно ослепло, а салон затопила душная темнота, Кэтти разрыдалась. Она всхлипывала, жаловалась и отчаянно хотела к матушке, чтобы родительница прониклась трагедией и от души ее пожалела.

– Ты такая черствая, Агнесс! – высморкалась она в платок. – Даже по голове не погладишь.

– Иди сюда, – протянула я руки.

Неожиданно экипаж дернулся и остановился. Вместо того, чтобы ласково погладить сестру, я ей ударила по макушке. Кэтти обиженно ойкнула, вжала голову в плечи и вдруг прислушалась:

– Там кто-то разговаривает.

На улице действительно звучали приглушенные голоса.

– Может, выйти проверить? – вытянула я шею, пытаясь через стекло рассмотреть, кто ходил возле кареты.

Выбираться на холод не пришлось: дверь резко распахнулась, и холод пришел к нам сам вместе с потоком ледяного морозного воздуха. Мы с Кэтти синхронно поежились. Держа высоко над головой фонарь, на нас большими испуганными глазами смотрел Шейнэр. Одет он был как на балу. В смысле, в костюм, шейный платок, а поверх кое-как нахлобучил тонкий весенний плащ. Разглядеть ноги не удавалось, но хотелось верить, что туфли он натянуть не забыл.

– Шинни? – испуганно пропищала сестра, хлопая заплаканными глазами, как разбуженная посреди солнечного дня сова.

– Кис-Кис! – выдохнул он облако пара. – Я люблю тебя и бежал за тобой…

– Так ты на своих двоих, что ли? – исключительно не вовремя вырвалось у меня.

– На двоих с Роем, – шмыгнул незадачливый жених замерзшим носом. – Три раза портал перестраивали, пока перед каретой не попали. Чуть не задавило!

– Чуть? Так инкуб выжил, – протянула я, и самой стало неловко, сколько разочарования прозвучало в голосе.

– Агнесс, ты ему дашь сказать или нет, – не выдержала Кэтти.

– А нельзя говорить в тепле? – проворчала в ответ. – Весь салон уже выстудил.

– Нет, сначала пусть скажет, что хотел, а потом я подумаю, можно ему греться, или пусть замерзает, – заспорила обиженная невеста.

– Вообще-то, я не рассчитывал, что ты меня не пустишь в карету, – честно признался жених. – Хэллрой уже вернулся в Торстен.

– Тогда хорошо подумай, прежде чем выдать какую-то глупость, – посоветовала я.

– Да помолчи, Агнесс! – рассердилась сестра. – Пусть хоть что-нибудь скажет. В отличие от тебя, я глупости приемлю.