Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал меня в лоб.
— Еще морфия?
Плечо было словно в огне.
— Да.
Лука повернулся к тумбочке и взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.
— Мы потеряли кого-нибудь?
— Нескольких. Чезаре и пару солдат, — ответил он и замолк. — И Умберто.
— Знаю. Я видела, как его застрелили.
Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным.
— Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?
Губы Луки превратились в тонкую линию:
— Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.
— Что же тогда важно?
— Что я почти тебя потерял. Я видел, как тебя подстрелили, — сказал Лука прерывающимся голосом, но выражение лица ничего не выдавало. — Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку как прежде.
Я попыталась улыбнуться, но морфий делал меня вялой, и моргнула, чтобы не уснуть. Лука наклонился.
— Никогда больше не делай этого.
— О чем ты?
— Не получай за меня пулю.
ГЛАВА 18
Принятие душа стало для меня борьбой. Я должна была закрыть свои повязки водонепроницаемой тканью, что было основной трудностью, но ощущение теплой воды, смывающей кровь и пот, стоило того. Джианна, Лили и Фаби уехали меньше часа назад. Отец настоял, чтобы они уехали. Не то чтобы в Чикаго им было намного безопаснее, потому что Братва приближалась и к синдикату.
Я уже чувствовала себя намного лучше. Но, возможно, это было затяжным эффектом болеутоляющих, которые я приняла два часа назад. Я вышла из душа и неуклюже надела свои трусики. Я могла двигать обеими руками, но доктор сказал, что следует использовать левую руку как можно меньше.
— Закончил с делами? — спросила я.
Он кивнул. Лука подошел ко мне и натянул вторую лямку на место, затем подвел меня к кровати и заставил сесть. Нам не удавалось поговорить наедине после нашего первого разговора, а затем я была под воздействием морфия.
