— Я переоденусь и выйду к вам, подождете?
— Конечно, — заверила я ее.
— Увидела в окно, что вы уже здесь, — улыбнулась она. — Знаете что, прямо напротив наших ворот через дорогу есть кофейня. Давайте встретимся там минут через пятнадцать, а то вот-вот дождь начнется.
— Договорились, — ответила я и отправилась к выходу с территории. Погода действительно не баловала, да и полчаса, проведенные на улице, давали о себе знать замерзшими кончиками пальцев."
"Я заказала большой чайник чая и устроилась у окна. То и дело в помещение заходили медицинские работники — их легко было узнать по халатам, торчащим из-под верхней одежды, медицинским маскам, которые некоторые забывали снять, а кого-то и по каплям крови на лице. Все они брали напитки и еду навынос. Я подумала, как удачно для владельцев расположено кафе.
В этот момент я заметила знакомую коричневую куртку. Вера Анатольевна спешила в эту сторону от ворот. Я посмотрела на часы и убедилась, что прошло минут десять, не больше.
— Еще раз извините, — сказала она, раздеваясь и устраиваясь напротив.
— Я не тороплюсь, — заверила я и налила ей чаю.
— Константин Павлович вчера передал мне это, — она выложила на стол прозрачную папку с копиями документов. — На самом деле напрасно. Я прекрасно помню и Веронику, и ее деток.
— Вера Анатольевна, может быть важна каждая деталь, постарайтесь максимально подробно рассказать мне все, что помните об этой пациентке.
— Я тогда первый год работала и большинство рожениц помню хорошо. Вероника особенно мне запомнилась. Такая юная и такая самостоятельная. А какая красавица. Она нам даже обложку журнала показывала, для которого снималась, представляете?
— Что же она, с собой в роддом журнал взяла?
— Выходит, что так. Он у нее на тумбочке лежал. Видно, был дорог ей, — пояснила женщина. — Честно говоря, мне кажется, что ей очень хотелось вернуться в то беззаботное время, которое отняла у нее беременность.
— Может быть, все было запланировано?
— Нет, ну что вы. Она ведь даже не знала толком, кто отец. Пустилась в юности во все тяжкие. Хорошая девушка, но свернула не туда. Дурная компания, наверное, как это обычно бывает. Вот и забеременела. Матери-то у нее не было, а за неделю до родов и отец помер. Так она у нас и оказалась.
— В каком смысле оказалась? — не поняла я.
— У нее ведь роды преждевременно начались. Ну, почитаете, — она кивнула на бумаги, лежащие на столе. — Доставили ее к нам экстренно. Видно, от переживаний все и случилось. Ей же и похороны на сносях пришлось организовывать.
— Но срок подходящий был для родов?
— Семь месяцев. Это даже лучше, чем восемь, если бы не двойня, — ответила акушерка, а по моей спине пробежал холодок. — Им бы, конечно, подольше в утробе посидеть, подрасти.
