И я послушно подчинилась, поворачиваясь к нему от Сани, получая сладкий теплый поцелуй, а затем вовзращаясь к ледяному великану, в новой попытке его разморозить…
И в самом финале, уже после того, как Гном, шумно и счастливо матерясь, выдохнул мне в губы свой кайф, я просто и незатейливо прижалась раскрытым в стоне ртом к мощной шее Сани и с отчаянием куснула его!
И в тот же момент меня опять сжали, так, что даже двигаться не могла, и начали неистово и сильно водить вверх и вниз моим измученным телом по члену. Выглядело и ощущалось это невозможно неправильно, порнушно и пошло.
А еще больше нравилось, что мой ледяной великан все же оттаял. И даже рычал мне что-то в шею, грубовато-повелительное, нетерпеливое и мстительное.
Я, кажется, и кончила больше не от движений, а от рыка этого властного. И от тяжелых ароматов секса, пропитавших машину.
Потом Саня меня еще долго не отпускал, не желал ссаживать с колен, несмотря на все уговоры Гнома дать и ему потискать “бессовестную ведьму, заставившую двух нормальных мужиков сойти с ума”.
Я была не в силах разговаривать, не в силах двигаться.
И объясняться тоже не в силах, малодушно решив оставить все на потом.
Мы приехали к нашему дому, оставив охрану куковать на той самой стоянке, оскверненной нами.
Речи не шло о том, чтоб позволить им сейчас сесть в эту машину, до сих пор пахнущую нами тремя.
По коротким разговорам мужчин я поняла, что от дома мы поедем на другом транспорте.
— Так, собираешь ваши вещи и едешь с нами, поняла? И чтоб без фокусов.
И я в который раз кивнула.
Черт…
И когда им рассказывать про малыша?
Вопрос вопросов.
Мы зашли в дом, слабо ахнула вышедшая навстречу Варька, растявкался Портосик и завизжала Ксюшка:
— Папа! — кидаясь на шею к Гному, потом оборачиваясь к стоящему рядом Сане, — папа!!! Я знала, что вы придедете! Чего так долго?
— Да вот мама твоя никак не могла определиться, — прорычал Гном, в очередной раз не сдержав раздражения, — но ничего, сейчас она быстро соберется!
Ксюшка затихла, почувствовав его агрессию, выбралась из его объятий и сурово посмотрела сначала на Гнома, а потом на Саню.
— Маму нельзя ругать! У нее в животе лялечка!
В этот момент я впервые в жизни смогла вживую пронаблюдать картину: синхронный сердечный приступ.
Огромные глаза, полураскрытые рты, отсутствие дыхания и серая кожа на лицах.
