– Нет, – подтвердил он.

Любопытно. Ему казалось, что он и в первый раз ответил достаточно четко.

– Понятно, – кивнула она и натянуто улыбнулась.

Так, как обычно улыбаются те, кому решительно нечего сказать. Все любопытнее и любопытнее.

– Уверена, вы просто не можете дождаться его возвращения, – все-таки сказала она, поскольку остальные молчали и пауза становилась неловкой.

В словах Гонории явно содержался некий подтекст, однако Маркус понятия не имел, какой именно. Уж конечно, не тот, что он ждет ее брата для того, чтобы попросить ее руки.

– Да, я очень надеюсь на его скорое возвращение, – пробормотал Маркус.

– Как и все мы, – сообщила мисс Ройл.

– О да, – подтвердила кузина, до сих пор хранившая молчание.

Новую затянувшуюся паузу прервал Маркус. Он повернулся к Гонории и сказал:

– Вы позволите пригласить вас на танец?

– Разумеется, – ответила она, как ему показалось, с радостью, хотя сегодня вечером он с большим трудом разбирался в нюансах ее настроения.

Две другие барышни застыли в полной неподвижности, широко распахнув немигающие глаза. Ей-богу, они чем-то напоминали страусих и сначала несколько озадачили Маркуса. Однако потом он понял, чего от него ждут, и поторопился исправить допущенную ошибку.

– Надеюсь, я буду иметь удовольствие танцевать с каждой из вас?

Программы бала были уже наготове, и мгновение спустя все было оговорено и расписано. Менуэт он танцует с мисс Ройл, контрданс – с леди Сарой, а вальс – с Гонорией. И пусть светские сплетники не тревожатся. Ему уже доводилось вальсировать с ней раньше.

Уладив «танцевальный вопрос», они еще немного постояли молча (тихий, спокойный квартет – о, если бы все квартеты были такими тихими!), а затем кузина Гонории деликатно кашлянула:

– Кажется, пары уже занимают свои места."

"Это обозначало, что настало время менуэта. Мисс Ройл, лучезарно улыбаясь, посмотрела на Маркуса, и он с опозданием вспомнил, что ее деятельная матушка в мечтах видела свою дочь графиней.

Гонория посмотрела на него, и в ее глазах явно читалось: «Будь очень осторожен».

А у него в голове отчего-то промелькнуло: «Черт возьми! Я никогда не доберусь до эклеров».

– Ты ему нравишься, – сказала Сара, когда Маркус и Сесили отправились танцевать менуэт.

– Что? – спросила Гонория.

Ей пришлось поморгать, чтобы привести в порядок глаза, уставшие напряженно смотреть в спину удаляющемуся Маркусу.

– Ты ему нравишься, – повторила Сара.

– О чем ты говоришь? Конечно, нравлюсь. Мы дружим целую вечность.

Нет, не совсем так. Они знакомы целую вечность. Но друзьями – настоящими друзьями – стали совсем недавно.

– Нет, ты ему нравишься, – произнесла Сара, выделив последнее слово.

– Что? – снова спросила Гонория, стремительно впадая в идиотизм. – О. Нет. Нет, разумеется, нет.