Волос было так много, что, если бы я не чувствовала своим телом как руки проводят по голове, я бы думала, что касаюсь незнакомого мне человека.

– Если тебе лучше и больше не тошнит, нужно поесть, чтобы быстрее помогать тем, кто ухаживал за тобой, пока ты была в бреду, – девушка в таком же платье склонилась и подала миску, из которой пахло хреново. Это было месиво из рыбы, которая, скорее всего, разварилась и превратилась в клейстер, и каши, вроде сечки. Даже моя собака не стала бы есть это под угрозой смерти. В животе заурчало, но я поняла, что вырвет меня раньше, чем эта дрянь упадет в мой желудок.

– Нет, спасибо, меня еще мутит, лучше отдай тем, кто действительно голоден, – я отстранилась от деревянной миски и прикрыла рот, показывая, что если она сейчас не уберет, то миска станет полнее.

– Хорошо, Лиззи, тогда, помоги мне. Нужно обтереть всем лица, так им будет легче, – она отставила миску и взялась за деревянное ведро с мутной водой, в котором плавали тряпки. К моему горлу снова подступила волна, но я решила, что нужно двигаться, осмотреться, иначе, я ничего не пойму. Какая нафиг ""Лиззи""?

Я засунула руку в ведро и отжала одну из тряпок.

Сначала я сидя дотягивалась до лежащих рядом девушек, что дышали надсадно, сипло. Одновременно я посматривала в сторону разноцветных девиц, что не забывали, судя по всему расчесываться. Они сейчас смеялись и сыпали тупыми пошлыми шутками, когда к ним подходили мужчины, что спускались в трюм, чтобы заняться другими больными. Только встав, я увидела, что там, возле тех женщин, на полу лежали человек пятнадцать мужчин, и, судя по накрытым лицам, некоторые были мертвы.

– Этот чертов новый свет берет большие взятки душами.

Скажите, мистер, сколько живых довозит этот гроб к вашей обетованной земле? – самая громкая из них, рыжая, чуть полноватая, но ладная, поймала за рукав мужчину, что собрался зашивать в ткань одного из мужчин.

– Заткнись, Бетти, иначе, если ты подохнешь, мы сбросим тебя на корм рыбам без молитвы, – он отстранился и внимательно смотрел на мужчину, прежде чем соединить края ткани на его лице."

"– Отвратительно, когда вы протыкаете им нос. Он и так мучился, прежде чем отдать душу вашему Богу, так вы еще над мертвым издеваетесь, – визгливым голосом озвучила его действия еще одна – тощая, белокожая, со впалыми щеками, и от этого кажущимися еще больше, карими глазами.

На вид ей было лет тридцать, но, здесь все выглядели очень плохо.

Мне не видно было того, что мужчина делал с мертвым, но я вспомнила, как Лиля рассказывала мне о старинном правиле моряков, где последним стежком ткань прошивали вместе с крыльями носа. Потому что на корабле нельзя было долго держать мертвого, а так проверяли – не жив ли человек. Давно. Это было очень давно.