– Ваша соседка передала книгу по просьбе Лилии. Она очень переживает за вас, сказала, что вы должны ее знать – вы были вместе весь вечер, – прошептала медсестра. Я кивнула, давая понять, что знаю.

Да, та девчонка, что направилась, как и Ляля, к истокам. Что она сказала? Что ее дед высек клятву на камне? Клятву любви к своей жене. Романтично. Я улыбнулась этим мыслям. Лиля оказалась мужественнее меня, хоть всегда и считалось, что я ее опора и я наша сила.

Медсестра ушла, оставив на кровати Лили книгу, а я жадно втягивала холодный напиток через трубочку, пытаясь сложить в голове все, что произошло.

Я выпила, наверно, половину огромного бокала, в котором плавал лед. Лед. Как в той полынье, где умирала Клер, Элизабет и мой ребенок.

Я безотрывно смотрела на лед, и мои глаза застилал туман.

Глава 79

– Клер, Клер, очнись, – кричал Сквонто, а из нее лилась и лилась вода. Он давил на ее живот, согнув ее пополам.

Кричал надсадно ребенок, девушки бегали по берегу, не зная, чем помочь. На горе зажегся костер. Малкольм смотрел на гору, потом опустил голову и заплакал как ребенок – навзрыд.

Сделав тяжелый и глубокий вздох Клер закашлялась и открыла глаза.

Она хватала воздух ртом, но отталкивала руки Сквонто, что сживали ее сзади. Схватив его за голое плечо, она развернула его к себе, и поняв, что перед ней стоит он, закричала, рыдая. Тяжело дыша и крича всеми легкими, что горели как огонь. Она вцепилась в него, водя глазами, ища источник крика, и когда увидела своего сына, обмякла и свалилась в руки Сквонто."

"«Я не должна говорить, что она была беременной, я не должна говорить ему, и нужно сказать девушкам, чтобы они молчали. А еще, нужно срочно отправиться в Плимут, и говорить с губернатором – он напишет, напишет, а если не получится, я найду как дать знак, как рассказать Маше, что я жива, что я здесь.

» – думала Клер, продолжая рыдать. Ни вода, ни убаюкивающие движения, которыми Сквонто пытался ее успокоить, завалив на себя, как младенца, не могли остановить ее всхлипываний.

Она заснула через пол часа. Дыхание даже во сне дрожало, наполняя легкие воздухом, а Сквонто, попросил принести шкуры. Он так и сидел с ней – мокрой, спящей, укутав их этими огромными теплыми шкурами, прямо на земле, на берегу, дожидаясь, когда дыхание ее станет ровным.

Он смотрел на гору, где дым становился все реже и реже. Значит Бернард начал спускаться. Что сказать ему, когда он вернется? Что не уберег его жену, оставил их одних? Сказать, что это он должен был погибнуть, спасая его жену, торопиться, или вовсе, не оставлять их одних? У него не было слов для Бернарда.

Как только дыхание Клер стало ровным, по детски сиплым, он откинул одёжи и аккуратно встал. В мокрой одежде она была тяжелее раза в два, но он аккуратно шаг за шагом, нес ее в дом.