Вишня во льду

 – Я так и не поняла, как ты догадался, что это именно Ксюша. У нее же было алиби на момент убийства Ильдара.

– Так ты мне подсказала. – Он поймал ее руку, прижал к губам. Почему-то ему все время хотелось к ней прикасаться. Просто так, без всякого неприличного подтекста. Просто чувствовать тепло кожи, ее шелковистую нежность. У него будто силы прибывали от этого простого действия. – Когда ты сказала про камеры на дороге, я понял, как могу проверить алиби Ксюши. Мне не давало покоя, зачем она приезжала ко мне третьего января. Только с дороги – и сразу нанесла визит.

– А того, что она по тебе соскучилась, ты не допускал? – Голос Елены звучал безразлично, хотя Дорошин, уже знакомый с ее характером, знал, что она ревнует. Бешено ревнует.

– Не могла она по мне соскучиться! Она вообще не испытывала ко мне никаких эмоций. В ее отношениях со мной с самого начала был только голый расчет. Я появился в галерее, потому что Мария Викентьевна пригласила меня на встречу. Ксюша подслушала нашу беседу и узнала, что вскрылась пропажа картин. Да, Мария Викентьевна знала только про один этюд Куинджи, но ее открытие неминуемо приводило к полной инвентаризации, а значит, и к установлению факта пропажи всех остальных полотен, которые она на протяжении года выносила потихоньку из галереи и переправляла в Москву, своему сообщнику, точнее, заказчику Раевскому.

Именно поэтому она и решила меня завлечь, чтобы получать информацию о ходе расследования. Надо сказать, что я повелся, как полный осел, которого поманили сладкой морковкой.

Дорошин не мог не злиться на себя за это. Он с самого начала поставлял Ксюше все факты, которые узнавал сам.

Именно от него она, к примеру, узнала о существовании секретной тетради Грамазина и испугалась, что ее тайна могла быть тоже вписана в нее. Дорошин тогда заметил ее испуг, но она сказала, что боится, что их роман станет достоянием гласности. На самом же деле она судорожно соображала, мог ли Борис Петрович знать о том, что она ворует картины, и если да, то угрожала ли ей пропавшая тетрадь.

– Чем больше я вспоминал наши встречи, тем острее понимал, что они были для Ксюши лишь прикрытием для чего-то более важного.

Важного, разумеется, для нее. К примеру, именно она рассказала мне про странное поведение Калюжного, про твое родство с Куинджи, про то, что Алена Богданова вдруг внезапно разбогатела. Она нарочно подбрасывала мне факты, которые уводили меня в сторону, и это стало казаться мне подозрительным. Третьего января она не должна была приезжать ко мне, но приехала, пусть и ненадолго, сказав, что отправится к маме и бабушке, повезет новогодние подарки.