Получалось, что у нее были какие-то неведомые Дорошину источники дохода, на которые она сможет жить?"
"Елена Золотарева, оказывается, носила ту же фамилию, что и родственники художника Куинджи, картины которого так вызывающе не вписывались в остальной перечень пропавших ценностей. Андрей Калюжный отчего-то сильно нервничал и вел странные телефонные разговоры. Что он имел в виду, когда говорил, что от какой-то сделки зависит его будущая жизнь? Продажу похищенного? Алена Богданова заявилась на работу в новых мехах, которых у нее отродясь не было и быть не могло. Откуда деньги, хотелось бы понимать.
Кто из них организовал хорошо спланированную кражу бесценных полотен? А вдруг вообще существует сговор, в котором участвуют если не все, то многие сотрудники галереи? С чего вообще он, Дорошин, взял, что кто-то действовал в одиночку? И не стал ли убитый Борис Петрович Грамазин случайным свидетелем существующего заговора, чем и решил свою судьбу? Все эти вопросы пока не имели ответа, но по опыту Дорошин был уверен, что рано или поздно ответы обязательно появятся.
Пока же он решил поговорить с человеком, который вызывал у него самые большие подозрения. И этим человеком была любимица Марии Викентьевны Елена Золотарева. Дорошин долго думал, приглашать ли ее к себе в кабинет или попробовать вызвать на откровенность в родных для нее стенах галереи. С одной стороны, формальная беседа могла все испортить, с другой, он уже дважды пытался разговаривать с Золотаревой в галерее, и оба раза это ни к чему не приводило. Елена Николаевна умела хранить свои тайны, если, конечно, они у нее были.
Кроме того, Золотарева сидела в одном кабинете со Склонской, предвзятость которой мешала Дорошину. Нет, все-таки лучше вызвать Елену Николаевну повесткой в отдел и посмотреть, что из этого получится. Бюро пропусков на входе, железная вертушка, как будто разделяющая жизнь входящего в областное Управление внутренних дел на «до» и «после», полицейский в форме, дежурная часть за стеклом, обезьянник за металлической решеткой… Все это, вместе взятое, обычно производило должное впечатление на опрашиваемых, и Золотарева не должна была стать исключением. Не каменная же она. Впрочем, проверить это Дорошину так и не удалось.
В воскресенье, занимаясь электропроводкой теперь уже на втором этаже дома и с удовлетворением отмечая, что этот этап работ скоро будет закончен, он с удивлением услышал звонок в дверь. Погруженный в мысли о краже картин, он не сразу понял, что к нему кто-то пожаловал. Это было странно, поскольку Дорошин совершенно точно никого не ждал.
