Общение с Максом не предвещало ничего такого, отчего бы он мог подумать, что я свободна. Не знаю в чем мой промах и где я дала повод, но мне нужно собрать волю в кулак и достойно отказать ему, чтобы в следующий раз подобное больше не приходило ему в голову.

— Не подумай ничего такого, Ева, — Макс похлопывает меня по плечу, но внутреннее напряжение не проходит. — Это просто дружеский ужин, ведь я неплохо готовлю мясо. Во всяком случае жена всегда меня хвалила.

— Прости, Макс, я не приду.

— Почему? — искреннее недоумевает он.

Руку с моего плеча не убирает, отчего уровень моего личного комфорта резко падает вниз. Хочу отодвинуться от него и уже придумываю подходящие слова для отказа, но кто-то опережает меня.

— Убери от неё руки, — слышу твёрдый голос на английском позади себя.

Только потом слышу шаги, вижу тень и мощную мужскую фигуру за своей спиной. Голос мне до боли знаком, потому что он принадлежит Куратову.

Я стою словно приросшая к земле. На улице вдруг становится холодно, по коже разбегаются мурашки, а сердце ускоряет ритм и спустя несколько секунд рвётся из груди.

Боюсь поворачиваться назад, боюсь двигаться, боюсь, что мне показалось и на самом деле это не он.

— Ева, ты знаешь его? — допрашивает меня Макс. — Я могу вызвать полицию, если этот человек тебе незнаком.

— Я её муж, Макс. Поэтому, по-хорошему прошу, убери от неё свои руки.

Глава 47

* * *— Я её муж, Макс. Поэтому, по-хорошему прошу, убери от неё свои руки.

Возможно, Макс не верит его словам, потому что за почти девять месяцев жизни здесь, он ни разу не видел моего мужа в глаза, но руку на всякий случай убирает. Руслан умеет напирать и убеждать, уж это я точно знаю.

Сделав над собой усилие, все же поворачиваюсь назад и мысленно молюсь о том, чтобы видение никуда не испарилось… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Всё происходит словно в кадрах замедленной киносъемки. Взгляд чёрных глаз впивается в моё лицо, смотрит жадно, пристально, быстро, словно тоже прощупывает — настоящая ли я.

Я настоящая. Целиком и полностью твоя.

Меня будто ударили в грудь и сбили дыхание. Открываю рот, пытаюсь произнести хоть что-то членораздельное, но сквозь боль, разрастающуюся внутри меня, не могу этого сделать. Изо рта вырывается громкий всхлип. По щеке катятся солёные дорожки из слёз — опекают и жалят кожу, мешают чётко видеть Руслана.

Он почти не изменился с тех пор, когда я видела его в последний раз. Это было в доме, куда привёз меня Соколов. Куратов был в обтягивающей футболке и чёрных джинсах. Он был зол на противника, но с нежностью смотрел на меня, когда я просила его все бросить и уйти. Я понимаю его сейчас — он не смог бы. Он приехал, чтобы спасти и защитить меня.

— Здравствуй, Ева, — произносит Руслан, не отрывая взгляда.