— Давайте шампанского закажем?"

"— Что такое тройная очистка? — спросила Елизавета. — Никогда не понимала!

— Вы химию в школе проходили?

Елизавета помотала головой. Она ела хлеб из корзинки, макая его в соль.

— Химичка, — объяснила она, прожевав, — поссорилась с нашей классной. И отказалась у нас химию вести. С нами два года на уроках лаборантка сидела, чтоб мы не шумели, а мы своими делами занимались. Потом всем в аттестат поставили четвёрки, чтоб не было скандала. Вкусно. И есть правда очень хочется! Хотите хлеба?

Когда принесли водку в запотевшем графинчике, а за ней уху в медной кастрюльке, и сняли крышку, и дородная официантка стала махать рукой в их сторону, чтобы дошёл аромат, у Макса в рюкзаке запищал телефон.

Он не поверил своим ушам.

Мобильный не мог и не должен был пищать.

Извинившись, Макс достал аппарат и посмотрел.

— Что-то случилось? — спросила Елизавета, оторвавшись от ароматов ухи. И вдруг встревожилась — у искусствоведа с мировым именем, который почему-то объявил, что станет за ней ухаживать и даже уже начал, было странное лицо.

— Я должен уйти прямо сейчас, — сказал Макс и поднялся, застёгивая рюкзак. — Простите меня. Если сможете.

Возле буфетной стойки он заплатил по счёту и ушёл, не оглядываясь.

Даша очнулась. Она всегда так приходила в себя — моментально и окончательно, как будто в мозгу зажёгся свет. Ей ничего не нужно было вспоминать, вызывать в сознании картины того, что произошло — она всё помнила и знала, что случилось.

Она не вздрогнула, не зашевелилась, не открыла глаз. Она продолжала лежать точно так же, как лежала до этого, но уже — ожившая.

Ожившей Даше нужно было время, чтобы понять, где она и кто вокруг.

Она отчётливо слышала шаги и голоса, но слов не различала. Говорили очень тихо, и голоса были незнакомыми.

Рядом с ней никого не было, это она знала точно, она всегда чувствовала присутствие человека.

Сильно болела голова, в виске словно надувался шар, выпячивался, наливался, потом прорывался, и — раз-два-три, — несколько секунд без боли, а потом всё сначала. Даша посчитала, на какой секунде ей хуже всего, получалось, что на тринадцатой, и когда подошла тринадцатая секунда, ногтями впилась себе в ногу.

Боль в ноге слегка заглушила взрыв в голове, от которого Дашу тошнило, и казалось, что вот-вот вырвет. Стало легче.

Она прикинула, кто мог на неё напасть, да ещё так внезапно.

Получается, противник обошёл её, обошёл их всех!.. Оказался проворнее, ловчее и умнее.

Даша едва сдержалась, чтобы не застонать от разочарования. Она терпеть не могла проигрывать, не умела!.. Хабаров всегда ругал её за это, и Джо тоже.

Каждую тринадцатую секунду она впивалась ногтями себе в ногу, как по секундомеру, и думала, думала.