— Что надо? Денег?
— Фу, какой ты бука! Зачем так сразу? — наиграно дует губы, словно мы дети, и она в который раз желает свалить на меня свою вину. — Просто немножко средств на карту. Я истратила свой лимит, установленный отцом, а у меня ещё тонна планов до нового года. Подкинь немного.
— Немного — это сколько? — бросаю портфель на диван в гостиной, желая услышать сумму, заключённую в слово «немного».
— Тысяч пятнадцать… не рублей, конечно, как ты понимаешь. Присмотрела шикарные туфельки. Хочу-хочу-хочу! Очень хочу! — загораются глазёнки, будто у ребёнка.
— А ты свои «хочу» немного умерить не желаешь? Чем ты занята всё время? Чем занимаешься? Дай угадаю — ничем! Не надоело бесцельно прожигать свою жизнь на развлечения и походы по магазинам? У тебя тряпок столько, что с лёгкостью можно приодеть маленькую страну, — наливаю немного виски в бокал, совсем на дне, но достаточно, чтобы немного расслабиться.
— О-о-о, по-моему, кому нужна женщина, чтобы снять напряжение, — фыркает, закатив глаза. — Что, настроения нет? Позвони Веронике, — лукавая улыбочка подстёгивает к действиям.
— Даже если Вероника останется последней женщиной на земле и мне некого будет трахнуть, я не приглашу её.
Выражение лица сестры меняется в секунду — не ожидала. Да, милая, такое не прощается, и плевать мне, что моя бывшая невеста твоя лучшая подруга. На всё плевать, как бы ты не старалась ради подружки.
— Денег дашь?
— Дам. Пять тысяч.
— Пять?! Рома, этого мало! — топает ножкой. Началось. — И что я куплю?
— Или пять, или ничего. Выбирай, — смотрю в упор, показывая, что решение окончательное, и она может вообще ничего не получить.
— Давай хотя бы пять, — соглашается, но безумно недовольна.
Может своё недовольство засунуть в одно место. К отцу не пойдёт, а я дам столько, сколько посчитаю нужным.
Наконец, сестрёнка исчезает, получит желаемое. Иногда кажется, что она проявляет хоть какие-нибудь чувства к нам с отцом, только когда ей нужны деньги. И почему кажется? Так и есть. Почти всегда.
Тусуется, ходит на мероприятия, рауты, приёмы, приходит под утро, заваливается спать, и появляется внизу только к ужину, когда мы с отцом, отработав день в офисе, приезжаем домой. Не жизнь, а сказка.
Вот только сама Лиза не желает ничего делать. Нет, как-то загорелась созданием коллекции одежды, потом каких-то духов, или косметики, точно не помню. Но каждое её увлечение заканчивалось так же быстро, как и начиналось.
Отец почти смирился, что дочь-тусовщица на большее неспособна, и теперь просто желал выдать её выгодно замуж. Но Лиза в свои двадцать восемь замуж совсем не спешила, меняя мужчин, как перчатки. Бывало, что утром просыпалась с одним, а вечером уже тусила с другим.
И подружка под стать, наверное, у сестры научилась…
К чёрту их.
