— Просто скажи, я хочу услышать.
Он встает на колени и надевает защиту, разводит мои ноги шире, любуется, потом склоняется и начинает ласкать меня ртом. Долго, чувственно, влажно. Зафиксировав мои бедра, чтобы не дергалась. Подготавливая меня намного дольше, чем раньше, сам наслаждаясь процессом.
Почувствовав, что я совсем близко, он отрывается и падает сверху. Хочет чувствовать мою разрядку собой, всегда так делает. Я полностью расслабляюсь, принимая его. Выгибаюсь и хватаюсь за его лопатки, закидываю ноги повыше. Он шумно выдыхает мне на ухо и начинает размеренно двигаться. Сегодня все спокойно, по-семейному, ожидаемый оргазм и много нежности. К большему я пока не готова и счастлива просто от того, что наши интимные отношения налаживаются. Я больше не хрустальная.
— Блть, как мне этого не хватает, Катенька, — обхватывает мочку моего уха губами, слегка прикусывает, потом лижет. Прижимает меня к себе, толкается до упора и замирает. А у меня дыхание сбивается от его силы. Дрожь по телу от его слов и движений. Он толкается в меня снова и снова, и я улыбаюсь на выдохе, наслаждаясь движениями своего мужчины. Упиваясь его удовольствием. — Никого не было, маленькая. И не будет. Тебя ждал, пока захочешь, — он снова замирает на мгновение, чтобы растянуть момент. — Наконец-то ты ко мне пришла.
— Я люблю тебя.
— И я тебя. Тебе хорошо?
— Очень. Давай это делать чаще?"
"— Ничего не имею против, — усмехается. Такие глупые разговоры, будто мы неопытные подростки, будто в соседней комнате не спит ребенок, который у нас получился весьма понятным образом. Мы… словно опять все заново начинаем. Наверное, я всю жизнь с ним готова начинать заново. С ним одним.
Дальше мы не разговариваем, не до этого. И то, что происходит, — хорошо. Действительно хорошо. Еще пока не так, как раньше, но мне хочется, чтобы он продолжал. Я удивляюсь, почему так долго избегала физической любви. Как можно было от этого отказываться? А потом мы некоторое время лежим в обнимку, гладим друг друга, целуемся. Ему не очень хочется, но я прошу, и он целует.
Я выхожу из ванной через полчаса и вижу, что Ярослав носит Варю по комнате, покачивает. Нашептывает ей какие-то их особенные слова, речёвки или песенки в его духе. Один раз я сквозь сон слышала, как он в четыре утра напевал ей наш государственный гимн. А еще он, оказывается, очень круто рассказывает «Бородино». С выражением, сама заслушиваюсь.
— Проснулась? — спрашиваю тихо.
— Ага, — Ярослав зевает. — Соску потеряла. Если бы ее как-то привязать или приклеить…
— Яр! — смеюсь я.
— Шучу, — улыбается он. Я подхожу ближе, и мы вдвоем смотрим на малышку, которая снова засыпает на руках у своего отца. И это потрясающие минуты.
Ярослав наклоняется и целует ее в лоб.
