– Андрийка-а-а! – разорвал шум пожара истошный девичий крик.

Женщины обернулись, крестясь. Кто-то успел заметить, как метнулось девичье цветастое платье в сторону горевшей двери церкви и скрылось в пламени. Все замерли, переполненные ужасом. Казалось, еще миг, и покажется храбрый юноша и его девушка, которые спасли детей из огня. Еще миг, и они выйдут!

Но тут со страшным грохотом и треском рухнуло перекрытие, и в небо взметнулись тучи огненных искр, и огонь поглотил все, что было внутри. Жители села стояли поодаль, прижимая к себе спасенных детей, и смотрели на огонь глазами, полными ужаса.

– Господи, – прошептала одна из женщин, – за что же ты так жестоко с ними?

И старуха в обгоревшем платке ответила ей:

– Господь прибирает к себе ангелов. Ангелы не живут на земле…

Она перекрестилась и поклонилась глубоко, в пояс.

Машина стояла во дворе, но водителя в ней не было. Капот был горячий, значит, машина приехала недавно. Якуба и Бондарь остановились возле угла дома и стали прислушиваться. В доме кто-то был. Один из парней оглянулся и кивнул Буторину. Тот спешил к своим помощникам, разматывая бикфордов шнур. Он примотал снаружи к дверной ручке тротиловую шашку, вставил в нее шнур и, размотав его на полтора метра, поджег. Парни присели и заткнули пальцами уши. Грохот взрыва разнесся по пустынной разрушенной части окраины города."

"Дверь разлетелась в щепки, передняя комната заполнилась удушливым, едким, кислым дымом. Буторин не стал ждать, пока рассеется дым, и бросился внутрь, низко пригибаясь. В такой ситуации с автоматом не развернешься, даже если это «шмайссер» со сложенным прикладом. Виктор держал в каждой руке по «вальтеру», и первые две пули получил какой-то человек, который выскочил ему навстречу из правой комнаты. Тело еще не упало, и Буторин толкнул его плечом, быстро заглянул в комнату. Там никого не было. Но за его спиной вдруг затопали шаги, и Виктор, круто развернувшись на одном каблуке, отпрянул в сторону. Две пули из одного пистолета и одна из второго… и упал второй оуновец.

Мысленно ведя счет патронам, Буторин бросился в большую комнату, из которой в прошлый раз вытаскивали избитого Шелестова. К стене испуганно прижался тот самый невзрачный мужчина, которого оуновцы тут называли теоретиком. У него почему-то была перевязана голова. Буторин выстрелил дважды, и «теоретик», издав сдавленный крик, сполз по стене на пол. «Только не пропустить никого», – думал Виктор, пробегая от комнаты к комнате. Он услышал, как справа разбилось оконное стекло и раздался чей-то крик. «Ничего, – усмехнулся Буторин, – под окном мои хлопцы, далеко не уйдешь, гад».

Дверь в подвал заперта на задвижку. Распахнув ее, Виктор прищурился, стараясь различить, что там внутри.