Но я так боялась, что поехала в частную клинику, где услышала страшное:

— Плод не шевелиться…

По моим щекам побежали слезы. Я просто вспомнила. И у меня язык отнялся. Я не могла ничего сказать Матвею, стоящему напротив, но он видимо сделал какие-то свои выводы и, дёрнув меня за руку, потащил к машине. Распахнул заднюю дверь и чуть ли не швырнул на сиденье.

— Раз не говоришь где мой ребёнок, ещё одного сделаю.

Глава 5

Я влетела в машину и тут же прижалась боком к двери. Матвей, не мешкая, сел следом и проронил водителю:

— Домой едем."

"Я понимала, что Матвей ничего плохого мне по определению сделать не может, но меня ещё не отпустили воспоминания, поэтому против воли по щекам бежали слёзы.

Я вытирала их рукавом, некрасиво размазывала косметику.

Но больше всего мне было интересно, откуда Матвей узнал, что я была беременна. Свекровь если бы рассказала ему, он бы в тот же вечер нашёл меня, приехал и забрал.

И если честно, сейчас я не знала, как бы реагировала, зная все, что случилось без него.

Мне почему-то в какой-то момент казалось, что потеря ребёнка это только из-за того, что ему не хватило любви, что у малыша была одна я.

А не мама и папа. И мне думалось, что будь я с Матвеем, ничего бы этого не произошло.

Но я не могла быть с ним. Потому что он мне изменил. И все.

И дальше, когда первый шок прошёл, я возненавидела мужа за то, что посмел разрушить наш брак и лишить нас ребёнка. В какой-то момент мне хотелось вернуться домой, начать бракоразводный процесс, чтобы прям со скандалами, с вытрясанием нижнего белья. Найти эту сучку Лену и вытирать ее алыми губами все полы в офисе. Поставить Матвея в такое положение, что кроме как разойтись со мной, у него не будет выбора.

Поделить все нажитое, особенно его машины. Боже, я бы каждую потом разбила битой…

Но следом же накатывала правдивая боль — ребёнка это не вернёт.

Не вернёт и все тут.

Свекрови я не стала ничего говорить. А она и не спрашивала, и если Матвей уверен в том, что у него есть малыш, значит он все узнал от матери.

Зачем-то, чисто из подтверждения собственных мыслей, я тихо спросила:

— Когда ты узнал про ребёнке? — мои губы дрожали, а пальцы сминали полу пальто так, что на шерсти оставались полосы.

— Тебя действительно только это интересует? — зло бросил Матвей и отвернулся к окну.

Ему всегда шло вот такое поведение, слишком серьёзное и строгое, он тогда играл новыми красками, и в то же время как улыбка делала его похожим на весельчака, душу любой компании.

Но меня действительно только это интересовало, потому что больше ничего не имело значения в контексте того, что я потеряла малыша.

— Ещё интересует, просто так купил компанию или с целью какой-то… — тихо ответила и бросила своё пальто. Убрала руки в подмышки. Ладони были ледяными.