Бывшие. После измены

Раз за разом я набирала Матвея, чтобы не получить никакого ответа.

Черт. Что должно было произойти, что муж решил игнорировать мои звонки?

Я как любая неуверенная в себе девица сразу же вспомнила про секретаршу Лену и следы ее губной помады на воротнике. Меня медленно, но верно накрывало паникой. Я не могла толком вздохнуть, потому что где-то в рёбрах стало колоть.

Потерявшись во времени я пропустила, как в окне засияли фары подъезжающего автомобиля. Я к этому времени забилась в угол дивана и нервно растирала ладони, стараясь согреться.

Поворот замка.

Я вылетела в коридор, хлопнула по включателю света и увидела бледного Матвея, который стоял привалившись спиной о стену и смотрел в потолок. Опережая мои вопросы, муж коротко сказал:

— Я выставил на продажу весь бизнес.

Глава 38

Прага накануне католического рождества сияла всеми красками и переливалась огнями, которые отражались в снежинках.

Матвей приподнял воротник своего пальто и улыбнулся мне. Последнее время это наша такая традиция, вечером выбираться на прогулку, тем более когда я выбрала специально апартаменты в новом городе и недалеко от Карловой площади.

Мы переехали в Чехию через неделю после того как Матвей сказал, что выставил продажу весь бизнес. Сказать, что я была сильно удивлена, это ничего не сказать, поэтому тогда в доме у Северного моря я сначала расплакалась, а потом подумала, что мне в принципе без разницы где быть, главное, чтобы с Матвеем. А он для начала выбрал Чехию.

И мы улетели.

Не сразу, но я успела тридцать три раза засомневаться, попаниковать и в итоге отпустить ситуацию.

По поводу Тимура я старалась ничего у Матвея не спрашивать, но однажды подслушала, как он разговаривал с Валентином о том, что Тимуру грозит не малый срок."

"— А давай у Карлова моста сядем на лодку и доберёмся до дома? — спросила я Матвея и дёрнула его за руку. Мне шапка все время наезжала на глаза и варежки я дома забыла хотя погода в Праге стояла достаточно тёплая, но мне хватало и сырого ветра с Влтавы. А болеть мне никак нельзя было.

— Давай, — улыбнулся Матвей и потянул меня за собой.

В закрытой лодке, которые я здесь называла корабликами была небольшая печь, рядом с которой было очень тепло. Я попросила безалкогольный глинтвейн, а Матвей чай.

— Ты не жалеешь, что продал все? — снова спросила я мужа и прижала к себе его руку. Матвей посмотрел за окно, где по тротуару бежали прохожие и покачал головой.

К этому разговору мы возвращались постоянно. Я не понимала почему Матвей так резко решил отказаться от всего и продать.