– Останься.
Кивает, продолжает печатать, а я опускаю голову на подушку и подкладываю ладони под щеку. Беззастенчиво рассматриваю бывшего мужа. Спотыкаюсь на правой руке. Сияние бьет в обручальное кольцо, которое поблескивает в сумраке ночи.
– Ты женился? – выпаливаю на выдохе, но сразу же ругаю себя за импульсивность. Видимо, лекарства начинают действовать – и я расслабляюсь, теряя над собой контроль.
Вздохнув, зажмуриваюсь на миг, чтобы привести себя в чувство. Это не мое дело – я ведь сама подала на развод. Отпустила его. Сбежала от боли. Вот только легче не стало…
Назар замирает, непонимающе смотрит на меня.
"– Да, – ухмыляется, пока я растерянно принимаю ее и не знаю, зачем. – Я и не разводился. Я был не согласен с твоим решением. Поэтому оставил кольцо… и твое – тоже.
Бросаю взгляд на внутренний ободок, с трудом нахожу гравировку «Н&Н». Первые буквы наших имен – Назар и Надежда.
– Зачем?
– А почему Назар? – парирует он, намекая на имя нашего сына.
Молча возвращаю Богданову кольцо, и он мгновенно надевает его на палец, будто без него чувствует себя уязвимым и голым. Мне моего тоже не хватает…
– Я экономный, – пытается пошутить, сжимая ладонь в кулак, а затем, зыркнув на меня исподлобья, серьезно произносит: – Сохранил на случай, если ты когда-нибудь вернешься.
– Вряд ли ты ожидал, что все произойдет так, – взмахиваю руками, указывая вниз, на свои ватные ноги, разбросанные по постели, как у сломанной куклы. Назар помогает мне лечь удобнее на боку, укладывает одну лодыжку на другую, подтягивает одеяло. Возится со мной, как с ребенком. – Зачем я тебе теперь?
Своей заботой он смущает меня и лишний раз напоминает о том, что я теперь жалкое подобие прежней Надежды. Резко выпрямившись, Назар смотрит на меня сверху, спрятав руки в карманы.
– В горе и в радости, – повторяет слова свадебной клятвы, неторопливо возвращаясь на свое место. – В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии…
Осекается, нахмурив брови, а я на автомате продолжаю:
– …пока смерть не разлучит нас.
Затихаем оба. И эта пауза похожа на минуту молчания. Словно мы отдаем дань памяти нашей девочке.
Опускаю ресницы, в уголках глаз набираются слезы, стекают на подушку.
