Она так вынимала мне мозги, что я – безответственная эгоистка и думаю только о себе, что меньше, чем через год я сдалась, ушла из секции дельтапланеризма и продала своего «Айвенго». Палмихалыч, золотой дядька, который возился с подростками для души, а не просто за деньги, уговаривал меня остаться, но маму я любила больше. Тогда я ещё была романтической дурочкой и верила, что мама мне плохого не пожелает… Институт я закончить так и не смогла, хоть и поступила на бюджет. Это был уже конец девяностых, деньги, что остались от продажи одной из доставшихся мне квартир, закончились. А Тёмочку нужно было учить – «мальчик не может без образования, ему нужны репетиторы!»."

"Дома вечно не хватало денег, так что я пошла работать. Кем я только не работала! И секретарём, и продавцом в компьютерном салоне, и менеджером по продажам ж/б конструкций, и даже вела факультативно кружок для девочек «Золотые ручки» в подростковом центре на базе старого Дворца пионеров. Мне нравилось работать с подростками. Но как только нашлись спонсоры, меня попросили освободить место:

– Вы же понимаете, Вера, что теперь, с такой зарплатой, нам неловко держать человека без педагогического образования! А у вас – высшее неоконченное…

Директрисе понадобилось место для дочери.

Но в целом, я всегда хорошо ладила с людьми, умела убедить клиента, что без наших товаров ему – просто никак. И сколько бы я не приносила домой, а иногда это было совсем даже неплохо и по московским меркам, этого всегда было мало для мамы. Тёмочка рос и требовал новых вливаний.

Я заплакала и снова уснула. Всё же я ещё была слаба после ранения.

А проснувшись в той же самой темноте, с потухшим факелом, слушая, как шлёпает по полу коридора идущий ко мне Имхотеп, как мелькает свет в дверном проёме, почувствовала странное спокойствие. И мама, и Тёмочка остались в том мире. Сейчас я одна и никому ничего не должна.

– Как ты себя чувствуешь, царевна?

– Я согрелась, Имхотеп, и мне гораздо лучше. Если ты не устал – займись рисунком.

– Он уже готов, царевна. И как только захочешь – можем посмотреть.

– Я долго спала?

– Почти сутки, царевна Инеткаус.

– А Сефу? Как его раны?

– У него больше нет жара, и он готов служить тебе, царевна.

Я потянулась и тут сообразила, что со мной нет Баси!

– Имхотеп, ты не видел, куда ушла кошка?!

– Нет, царевна, я всё время был с солдатами, и…

Я вскочила и заметалась, забрала у Имхотепа факел, кинулась в коридор с извечным :

– Кис-кис-кис, Басенька… Кис-кис-кис…

Неторопливо и вальяжно Бася вывернулась из коридора и села умываться, внимательно поглядывая на меня. Кстати, мы здесь, в подземелье, уже… Сколько уже? Ну, всяко больше двух суток. И она не просила ни есть, ни пить.