Мимо супермаркета проехала полицейская машина, сделала остановку, как-то неохотно продолжила движение, свернула за угол. Потоотделения и без нее хватало!

– Пересяду, пожалуй. – Рихард вышел из машины, переместился на заднее сиденье, рядом со своей будущей жертвой. Поместиться на заднем сиденье могли лишь двое. В принципе, они поместились.

– Кто вы? Что вам надо? – прозвучал севший голос. Дар речи возвращался, хотя и не активно."

"– Ага, вы снова с нами, мистер Робинсон, – обрадовался Рихард. – Подождем еще пару минут, и включайте шарманку, коллега. Где там мой чемоданчик начинающего врача-садиста?

Михаил передал на заднее сиденье компактный саквояж.

– Пентотал натрия? – неуверенно спросил Кольцов.

– Боже упаси, коллега, мы же не фашисты. Упомянутый вами «эликсир» наряду с теопенталом натрия помогает не всегда. А вот пагубные последствия гарантирует. Вы в курсе, что его используют для усыпления животных, а также для смертельных инъекций приговоренным к казни? Это, знаете ли, не наш метод. Нам важен результат с первого раза.

Лучше бы он этого не говорил. В помощнике открывались новые, прямо сказать, сверкающие грани таланта. Михаил достал из кожаной сумки портативный кассетный магнитофон, активировал микрофон, поставил кассету на запись.

– Должен предупредить, коллега, что говорить этот крендель будет по-английски – на родном языке.

– Незначительная, – буркнул Кольцов. – Разберемся.

Последовала пауза, снова хрип – острая игла вошла в шею. Ни о каком сопротивлении Робинсон не помышлял, он превращался в овощ. «Лекарство» облегчало понимание, внушало доверие к собеседнику, вынуждало говорить только правду, ничего, кроме правды, и сильно расстраиваться, не зная ответ на поставленный вопрос.

– Вас зовут Алан Робинсон, вы работаете в ЦРУ, – замогильным голосом выговаривал Рихард. – Вместе с коллегами из БНД вы работаете по странам восточного блока, включая СССР.