Другой охранник потряс запечатанной бутылкой с водой.
Я сглотнула. Пить хотелось невыносимо.
— Но если начнёте вести себя не правильно — мои люди вас убьют. Понятно?
Я кивнула.
— Значит так, говорите следующее…
Он дважды продиктовал мне текст.
Стиснула зубы и сжала руки в кулаки.
Страх сменился гневом."
"— Теперь повторяйте текст, слово в слово, Светлана Михайловна. И советую добавить в свою речь трагизма и пустите слезу, а то у вас сейчас такое выражение лица, будто вы готовы вскочить и убить на всех, — усмехаясь, проговорил толстяк. — Всё-таки, Северский должен проникнуться вашим положением.
Промолчала, хотя на языке вертелись подходящие для этого чудовища слова.
— Ну что ж, начинаем, — скомандовал Павел Петрович.
Сглотнула и посмотрела на планшет, на который меня снимал человек этого гада.
Язык словно завязался узлом и, наверное, я бы молчала дальше, но похититель сказал следующее:
— Будете молчать и пострадаете не вы одна, Светлана Михайловна. Не вынуждайте меня к радикальным поступкам. Я не думаю, что вы станете рисковать своим ребёнком. Я ведь не ошибаюсь?
И снова его добренькая улыбка.
Глаза пропащего человека. Прогнившего душой и телом.
Такой не поймёт ни слов, ни мольбы. Ничего.
— Хорошо… — сказала, похолодев от ужаса. — Только скажите мне… Мой сын, где он?
Павел Петрович гадливо усмехнулся и сказал:
— Отвечу, когда вы скажете всё то, что от вас требуется.
Урод!
Посмотрела на планшет и заговорила.
— Дима. Меня похитил Рогозин Павел Петрович. Ты должен выполнить следующие условия…
Сглотнула и сжала задрожавшие пальцы.
Вздохнула и шумно выдохнула.
Из глаз действительно потекли слёзы.
Это было унизительно. Это было мерзко. Я ощущала себя не просто раздавленной, а втоптанной в вонючую грязь.
— Ты должен вынести положительное решение по делу, которое сейчас ведёшь в отношении компании Рогозина. После этого, ты должен согласиться на сделку, которую тебе уже предлагал Павел Петрович. Если ты всё выполнишь, то они отпустят меня живой и невредимой. Если нет…
Снова сглотнула и вытерла пальцами горячие слёзы.
— Если нет, то они сначала убьют меня, а потом… — мой голос задрожал.
На имени сына я разрыдалась.
— Отлично! — зааплодировал Рогозин. — С первого дубля всё получилось! Благодарю, Светлана Михайловна!
— Где мой сын?! — рявкнула и вскочила со стула.
Один из охранников тут же выкинул в мою сторону руку с пистолетом. Но я даже не отшатнулась, хотя сильно напугалась.
— Тишу, тише, дорогая. Твой сын жив и здоров. Думаю, он сейчас рядом со своим отцом. Ждёт, когда де вернётся его мама.
От сердца тут же отлегло. Филипп в порядке. Это самое главное.
