Наверняка заразилась. Но в пятницу к обеду ей стало совсем лихо – пошла в медпункт, померила температуру: под тридцать девять, ого! Доковыляла до автобусной остановки – на такси, разумеется, денег не было. В полубреду добралась до дома, мечтая об одном – рухнуть в кровать. «Только бы Роб был дома, – молилась она, – чтобы забрать Вадимку из сада, сама не доползу». Стояла на дрожащих ногах и все не могла попасть ключом в замочную скважину. Да что такое, господи! Ну как назло! Впрочем, замок давно заедал. Сколько раз просила, чтобы муж починил или хотя бы вызвал слесаря из жэка.

Вера все тыкала ключом, дергала дверную ручку. Черт, не получалось! Ну как всегда все вовремя!

Так часто бывает – серьезное, страшное, невозможное человек выдерживает, а на пустячном, копеечном, ломается. Кончаются силы. Вера опустилась на корточки и дала волю слезам. Ну почему ей так не везет, почему? Даже поболеть нормально не может! А тут еще все остальное. Сообразила позвонить в дверь соседки – если та дома, от нее можно позвонить в жэк и вызвать слесаря. Ткнула пальцем в звонок. Соседка открыла. Ура! Вера почти сползала по дверному косяку.

Соседка довольна не была, но куда денешься? Не оставлять же еле живого человека на лестничной клетке. Вера зашла в прихожую и потянулась к телефону. В этот момент услышала невнятные звуки на лестнице. Раскрыла дверь – и все поняла. Из двери ее квартиры спешно, боком, по-воровски, выскочила женщина в светлой шубе. Выскочила и бросилась вниз по лестнице.

Дверь захлопнулась.

Вера вышла в общий коридор, нажала на кнопку звонка и, не отпуская пальца с кнопки, второй рукой забарабанила в дверь.

– Роберт, открой! Открой, слышишь? Я знаю, ты дома. Открой, или я упаду.

Изумленная соседка стояла в проеме своей квартиры и хлопала выпученными глазами.

Верина дверь осторожно открылась, она шагнула в свою квартиру.

Перед тем как закрыть свою дверь, обернулась к обалдевшей соседке и грубо сказала:

– Дверь закрой, концерт окончен. Финита ля комедия.

Села на табуретку, с трудом скинула сапоги и вдруг рассмеялась.

– Финита ля комедия, – хрипло повторила она. – Концерт закончен.

В тот день она Роберта выгнала. Навсегда. И впервые была уверена, что это конец, больше они не сойдутся. Никогда и ни за что – она так решила. Он приходил еще много раз, молил о прощении, клялся, что этого больше не повторится. Объяснял, что был страшно расстроен, подавлен и даже убит – Вера отказалась разделить с ним его планы на отъезд. Говорил про свою депрессию, снова плакал и пытался целовать ей руки.

Но Вера была непреклонна – люди, подобные ей, готовы терпеть многое, почти все, и терпеть бесконечно долго. Но когда-то приходит конец и их безграничному терпению. И вот тогда этих людей не сдвинуть, не уговорить, не переломить.