Один из стеклянных фужеров нечаянно выскользнул из пальцев, разлетаясь вдребезги и покрывая мелкими осколками паркет.

Так красиво.

Символично.

Как наша семейная жизнь после сегодняшнего вечернего сюрприза.

Я безразлично перешагнула через осколки и подошла к духовке. Вытащив утку, переложила ее из противня на блюдо, отрезала кусочек и попробовала, как получилось.

А ведь вкусно!

Жаль только, вечер испорчен и аппетита нет совсем. Завтра будет уже не то.

Да и будет ли оно — наше совместное завтра? Стоит ли продолжать играть в семью, когда внутри все выжгло дотла одним лишь равнодушным признанием?

В груди пекла обида.

Сидеть в четырех стенах было тошно, особенно зная, что в соседней комнате со спокойной душой спит неверный муж.

Его не грызла совесть, не тяготила вина. Он преспокойно отправился отдыхать, тыкнул женскими обязанностями и ушел.

А вот мне дышать было тяжело рядом с ним сейчас, и тошнота подкатывала к горлу, стоило вспомнить его уверенный в своей правоте взгляд.

Голову сдавило невидимым обручем. Мне срочно нужно на воздух!

Подышать, развеяться, переварить информацию и решить, что делать дальше.

Я метнулась в комнату, схватив дамскую сумочку. Пересчитала деньги, прикидывая, на что мне этого хватит.

Проходя мимо зала, задержалась, заметив небрежно брошенную на кресло рубашку. Подошла ближе, чтобы убедиться, хотя и без того знала ответ.

На воротнике действительно отпечаталась губная помада, а обоняние учуяло легкий запах женских духов.

Бросила вещь обратно на кресло, глотая обиду, накинула плащ, обула ботильоны и выбежала в подъезд.

— Алло, такси? Примите заказ…

Глава 3

Оператор такси приняла мой заказ и отключилась.

А тем не менее на улице стоял далеко не май месяц. Легкий морозец пощипывал щеки, ноги мерзли в демисезонных ботильонах, да и вместо теплых колготок — чулки и ажурное нижнее белье. Одевалась я все-таки не для прогулок по холоду.

Возвращаться домой и переодеваться не было никакого желания. Вообще не хочу находиться в замкнутом пространстве с лгуном и изменщиком. До сих пор пробирает дрожь омерзения от его слов. От обидных незаслуженных обвинений.

Зачем было так поступать? Неужели сложно прийти и поговорить честно? Объяснить, попробовать найти решение всеобщими силами? Ну или прямо признаться: ""Прости, разлюбил""?

Разве так не было бы правильнее? Мы ведь столько лет прожили вместе, столько всего перенесли — и после всего этого получить нож в спину? Подло и бессовестно…

В конце двора зашумела незнакомая компания парней.

Или мужчин. В сумраке особо не разберешь, а фонари тут горят через одного.

Я ступила назад, в темноту, поближе к подъезду. А на телефон в это время прилетело смс о том, что заказанная машина подъедет через семь минут.