Конечно, информация обо мне, как о нормальном, а не о конченом, уже пролетела по отделу, но проверить-то на вшивость, сходу порадовав нового коллегу висяками, дополнительными интересными делами, дежурствами на праздники — святое дело.
Короче, еще два года я веселился, выстраивая нормальные отношения с коллегами. А когда выстроил, нарисовалась Захарова…
И все мои мечты начать, наконец, нормально работать, полетели к чертям.
Про Захарову вспоминается вообще некстати, потому что только три дня прошло с момента моего феерического пробуждения у нее в постели.
И каждый из этих дней я нахожусь на диком взводе.
Вспоминаю, пытаюсь реанимировать упорно не желающую реанимироваться память, насчет того, было у нас чего или нет. Попыткам сильно мешают наложившиеся свежие воспоминания: как она стоит на фоне окна, с забранными волосами. И халатик шелковый, соски просвечивают… Губы… Пухлые. Натертые? Нет?
У меня щетина за полсуток отрастает дико, явно, если б трахал, то все щеки и губы были бы красные… А у Захаровой как было? Не помню нихера… Не смотрел. Верней, смотрел, но как-то… Не туда, наверно. Губы помню. Пухлые, кукольные. Щеки чуть красные. Но это от ярости могло быть…
Если трахал, то должны были остаться следы на бедрах, я свои лапы железные знаю, особенно в коматозе если, то вообще же не сдерживался… Почему не проверил сразу? Дурак…
Обиделся, дурак…
Надо было сначала все прояснить… А теперь чего делать?
Если не было ничего, это один разговор.
А если было?
А у меня с собой резинок не было…
И чего?
Тянет застонать и треснуться башкой о стол.
Дурак ты, Федот, какой же дура-а-ак… Надо же так лажануть -то…
— Федот, ты чего там? — Вадик, уже нагруженный своими экспертными прибамбасами, пляшет у двери, — давай! Нам еще полчаса до Запанской трястись!
— А какого это хера? — уточняю я, отрывая задницу от стула и проверяя по карманам комплектность, — не наш же участок?
— Там, походу, мокруха. Двойная. Местные глянули и сразу нам ее подарили.
— Щедрые какие…
— Ага, перекрестились, наверно, от радости…
— А от следствия кто сегодня?
— Так Захарова.
— Блять…
Глава 9
— Асенька, а ты сегодня до конца? — игривый голос моего коллеги, Корниченко Игоря, дико отвлекает от работы. Причем, почему-то именно меня, хотя клеится он к Захаровой, и, по идее, ей должно быть неприятно.
Злюсь, кошусь на скромно сидящую в уголке у стола и заполняющую протокол Захарову, отворачиваюсь.
Просто, чтоб не спалила, что пялюсь.
Хотя, она, странное дело, вообще за все то время, что мы сидим тут, в компании экспертов, криминалистов, парочки понятых, постоянно бегающих туда-сюда полицейских на подхвате и двух трупов, на меня ни разу не посмотрела.
Верней, не так. Смотрела, но как-то… Не так. Неправильно. Странно.
