Тут, на месте, сейчас начнутся чистки, потому как знают, что искать, а вот с ханьцами глухо. Поэтому надо ехать — и это не обсуждается. Нам там ничего не грозит, иначе их империю ждет судьба наглов. Подгадить смогут, но вот убить нет. Но я этого и ожидаю, а значит, готов.
Ну и последний вопрос — что там у Лилит оказалось такого важного, что она осталась на Камчатке? Нюх у дамочки лучше волчьего, значит, нарыла что-то очень важное. Отписалась и затихла. Сам я ее не дергаю, но любопытно же.
Все, на этом мозговой штурм считаю законченным, пора переходить к приятным вещам. Нет, не разглядыванием голых фоток из личной коллекции. И не буду звать Мариночку, хотя и хочется. Скоро вернутся девчонки и точно устроят марафон в постели, а значит, пока отложу с ней. Порадовать девушку, конечно, надо, но ещё это успеется.
Мелькнула мысль узнать, что там у бати с Шереметьевым, но я ее отбросил. Во-первых, лень, а во-вторых, раз сказал, что сам, значит, сам. Не все же мне на себе тащить."
"Так что, выбросив сегодняшний день из головы и пользуясь минутами затишья, я включил какой-то фильм, не особо напрягающий мозг, удобно устроился на кровати и приготовился сопереживать его героям. Сопереживать не получалось, потому как было завидно, как главнюк спасает миры один за другим и при этом успевает в каждом пощупать пару тянок. Причем, жизнь у него была очень даже веселая, в отличии от меня, и давалось ему все легко. Эх, везет же некоторым…
— Эй, я выиграла, он здесь! — ко мне в комнату заглянула Люба, застав меня за просмотром уже третьей части фильма о похождениях юного бога Грома, сопровождаемым хрумканьем чипсов и поеданием большого куска яблочного пирога.
Посмотрев на нее, я быстро запихал остатки пирога в рот и стал шустро работать челюстями, потому как знаю я их — своего никогда не принесут, а вот мое запросто отожмут. Не думаю, что за два года что-то изменилось.
— Мы там, понимаешь, трудимся, успокаиваем народ, плетем заговоры, строим теории, а он сидит тут себе вольготно, в ус не дует.
— Мавр сделал свое дело, мавр может послать всех на хрен, — прожевав, отозвался я, чуть отодвигаясь от ее тела, которое собралось рухнуть рядом со мной.
Через минуту нарисовались остальные — и большая кровать показалась мне не слишком большой.
— Мы устали, — пожаловалась Ольга.
— У меня болит голова, — вторила ей Лиза.
— А у меня и то, и другое, — добавила Люба, не сумев сходу придумать что-то новое.
— Как все прошло? — без особого энтузиазма спросил я, чуть раздосадованный пониманием, что досмотреть серию мне не дадут.
— Ужасно, — простонала Ольга, переворачиваясь на спину. — Пока всех успокоила, пока растормошила. Пришлось еще и угощать их за счет заведения. Слишком страшной смертью ты одарил Андрея.
— Не я одарил, а боги, потому как к ним взывали.
