Похоже, они ей не придали никакого значения. Да и что я мог сделать? Пожаловаться тебе, а дальше? Они скажут, что вообще об этом не слышали и видят нас в первый раз. А все, что у нас происходит, их не касается — это все проблемы мелкого рода, то есть, нашего.
— Минуй нас больше всех печалей и царский гнев, и царская любовь, -процитировал я по памяти классика, чуть изменив форму. — И что? Решили отказаться?
— Да куда там, — обреченно махнул он рукой. — Отец закусил удила и несется вперед, ничего вокруг не видя. Даже если придется все продать, он не отступится. Лучшие кони Пржевальских будут поставлены в срок, или он пустит пулю себе в лоб. Но боюсь, такими темпами ему ее пустят раньше. Нам уже выдвинули ультиматум, и если мы не откажемся от контракта в ближайшую неделю, нас уничтожат.
— Так, значит, если я тебя правильно понял, некий граф вообразил себя бессмертным и посмел вмешиваться в решения Российского императора? Тебе не кажется, что тут попахивает изменой? Да что там попахивает, явно же воняет! Один семь, ты что об этом думаешь? — спросил я девушку, что внимательно слушала наш разговор.
Назвав ее по позывному, я переключил ее на боевой режим. Вика тоже затихла и глаза ее подозрительно блестели и, как мне кажется, от едва сдерживаемых слез."
"— Все верно, Первый. Надо брать и поговорить. Желательно с прижиганием всех частей тела.
— Прекрасно. А теперь смотри, мой скромный друг, как работает государственная машина, если ей дает пинок наследник престола. Сейчас зажжем, а может, и сожжем…
Глава 2
Глава 2
Пара тапов на браслете, и вот я уже на связи с Первым отделом Тайного приказа и его исполнительной частью — корпусом опричников.
— Ваше Высочество, — появилось перед моими глазами лицо полковника Суворкина Станислава Георгиевича, их непосредственного начальника.
— Станислав Георгиевич, мне тут птичка напела, что вновь измена проявилась среди наших аристократов.
— Кого прикажете укоротить на голову? — сразу воспрял он.
— На голову не надо. Пока не надо. Приказываю арестовать графа Лужского Ивана Трофимовича и его брата, Лужского Тимофея Трофимовича по обвинению в государственной измене. И не чиня им урона, доставить обоих в поместье барона Пржевальского, где я в настоящий момент нахожусь. А впрочем, если по пути вы немного их помнете, невелика будет потеря. Очень прошу вас настроить их на откровенный разговор.
— Все сделаем, Ваше Высочество, не извольте беспокоиться. Лично займусь.
— Благодарю вас, князь. Отец очень тепло отзывался о вас, и теперь я вижу, что он был прав.
— Служу Российской империи! — тут же вытянулся он, а глаза радостно заблестели. Что ж, немного лести никогда не повредит, тем более, что о нем я ничего действительно плохого не слышал и не нашел, хотя проверил всех.
