"После развода. Новая семья предателя

Глава 1. У меня есть любовница

— У меня есть любовница и она беременна.

Время замедляется, и я, кажется, вижу, как над ромашками, которые я пытаюсь засунуть в узкое горлышко вазы, застыли пылинки, а потом время ускоряется и возвращается в свое обычное течение.

Я выдыхаю.

Букет ромашек проскальзывает в вазу, и сглатываю.

Может, я ослышалась?

Голову припекло на даче? Зря я не надела косынку.

Сердце так громко стучит и подскакивает чуть ли не к гландам.

— Лер.

Подхватываю вазу и разворачиваюсь к Роману.

Мы так хорошо сегодня отдохнули.

Пожарили шашлык, в озере искупались и повалялись вод солнышком.

Ну да. Задумчивый чуток ходил. Не особо разговорчивый, но он никогда болтуном-то и не был.

— Я буду говорить прямо и без лишних… — Рома хмурится, — лишних оправданий, Лер, — смотрит на меня и переплетает пальцы на столе в крепкий замок. — В них сейчас нет смысла.

Сжимаю вазу крепче. Я слышу его слова, но мозг отказывается от них, и они вылетают из моей головы.

Из-за дневной щетины лицо Ромы кажется мрачнее, чем обычной. Он сегодня утром не брился, чему я очень удивилась, а он сказал, что ему было лень и вечером после дачи он “займется своей харей”.

А харя-то у моего мужа красивая. Волевая такая, с четким контуром широкой челюсти и высоким лбом.

Мне завидовали и завидуют, что я урвала такого красавчика, который мог только одной улыбкой сразить наповал. А еще он высокий. Да, среди всех остальных мужчин он всегда выделялся осанкой, уверенностью и харизмой.

— Надо цветы поставить в спальню… — тихо отзываюсь я, отказываясь верить его жестоким словам о другой женщине.

Наш брак не такой, как у других.

Мы уважаем друг друга, и Роман бы не стал пятнать нашу семью и меня изменами.

У него же есть принципы.

Я делаю шаг к дверям кухни. Сейчас я — зомби, у которого мозги совсем не функционируют.

— Лера, — Роман вздыхает и закрывает на несколько секунд глаза. — Я повторяю. Моя любовница беременна.

— Это неправда, — говорю я и замираю.

Воздух сгущается отвращением, и я осязаю тишину кожей. Она липкая и холодная, как влажная плесень на овощах, которые начали подгнивать.

— Сядь, Лер, — Роман поднимает взгляд.

У него глаза цвета белого свинца.

У зрачков радужка светлее, чем у ободка. Я в его глаза часами могла по юности смотреть, пересчитывая реснички. Верно, любовь у нас была довольно шаблонно-приторной, как во всех этих сопливых песнях, что любят девочки-подростки.

Теперь и брак наш стал шаблонным из-за беременной любовницы.

— Сядь, Лер.

А голос какой. Я однажды сравнила Романа с тигром, который лежит и низко порыкивает с разной тональностью, в зависимости от ситуации.

Сейчас ситуация скверная, поэтому голос его вибрирует напряжением.