Я была ему никем, чтобы хранить верность. Просто девка, которой можно пользоваться, пока не надоем.

Это странно, так желать кого-то и желать сбежать от него. Меня разрывало на куски рядом с этим мужчиной. Халид смотрел глубже, ломал мои барьеры. Я была для него Адой, несмотря на то что представилась Адель.

Какая ирония. Я соврала о своём имени, чтобы подобраться ближе к Церберу, а теперь на самом деле Адель. Так говорят все вокруг и имя в паспорте.

Адель Гонсалес.

Ничего от меня настоящей. Впрочем, как это было всегда. Я притворялась. С момента, как покинула детдом, училась притворяться.

Пробиваться на работе. Сотрудник месяца, агент ФСБ, а по итогу связалась с Цербером. Подарила ему невинность, своё сердце. А взамен забрала то, что могла – своего сына.

– Значит, он ищет меня. Раз сорвался в Турцию, - ловлю палочками рол с лососем и окунаю в соевый соус. – Или…?

– Конечно ищет, овечка моя.

– Почему это я овца?

– Овечка, не путай, - Арабина прячет усмешку за кружкой. – Как овечка всё питаешь к нему чувства, накручиваешь, хотя Халид – монстр. Жестокий мужчина, который хочет просто отомстить. А ты уже думаешь, может, он хочет вернуть тебя? Попробовать всё исправить.

Поменяться?

– Люди не меняются."

"Отрезаю, чтобы не обсуждать сказанное Арабиной. Бессмысленный спор, где каждый останется при своём. Возможно, рядом с Халидом я испытывала что-то. Он был тем, кто обидит, а после и пожалеет. Спаситель и палач в одном лице.

Но когда мужчина далеко, когда я чувствую себя свободной – у меня остаётся только страх, что это повторится.

И ведь правду сказала. Не верю, что поменяется, что воспылает ком не любовью, примет. Халид как был диктатором, так и таким останется. А я не могу ему поддаться.

– Зачем было посылать его в Турцию?

– Чтобы после ты поехала туда, там у меня есть хороший знакомый, приютит. Когда Халид просто так скатается в другую страну, снова не поедет по ложному пути. Поэтому я и говорила приехать в Москву. Он не ожидает, что ты живёшь в получасе езды от него.

– Дольше.

Знаю, что из дома Халида до города далеко. Выучила за те два раза, что каталась. Один раз, когда меня везли в его дом. Второй – когда выбирались на час в ресторан, по делам мужчины.

Одна вылазка, всего одна. Пока я была взаперти, Халид жил полной жизнью.

Всё ещё живёт! Мне хочется прокричать на весь мир, что он и есть Цербер. Тот бандит, которого все ищут, который светился в криминальных сводках – это Халид!

Помощник Цербера и есть Цербер, как же вы не видите?

Как же я не увидела?

– Это тебе, - Арабина протягивает мне конверт с деньгами. – На жизнь, для Яна. Не отказывайся, овечка моя, это моя плата за то, что ты к нему не возвращаешься. Ибо Халид не простит.

В Арабине нет простого сострадания, да я и не надеялась. Жизнь научила, что каждый печётся лишь о себе.