— Лешка, — Кузьмин смотрел на меня с нескрываемой тревогой, — ты же бледный — краше в гроб кладут! Ты зачем опять пуп рвал на ровном месте? — голос колдуна дрожал. — Мы же этих восьмерых часа за три с гарантией отработаем! Ты вообще самостоятельно передвигаться сможешь?

— Смогу, — заявил я.

И встал с кресла, умудрившись даже не завалиться на Ваню. Шаг в проход получился еще более уверенным, еще пара шагов, и все испортил поднявшийся со своего места возбужденный Нарышкин:

— Алексей Александрович, вам плохо? Самолет не переносите? Пакет дать? Вы не переживайте, уже в ангар заруливаем! Хотите, мы вас здесь оставим?

Сил что-то объяснять и препираться не было:

— Алексей Петрович, все в порядке! Просто накопилась хроническая усталость от недосыпа. Давайте уже начнем выполнять поставленную задачу. — И заставил себя улыбнуться: — Работаем, господа! Нас ждут великие дела!

Дипкурьеры улыбнулись в ответ, а Нарышкин быстро доложил, что в ангаре нас ждет микроавтобус «Фольксваген», а в качестве водителя всех наших разъездных машин по Берлину он привлек своего «надежного и проверенного» заместителя.

С облегчением усевшись на кресло, я мысленно согласился с озвученным выше мнением, что заместитель Нарышкина действительно был не при делах — судя по моим впечатлениям и данным из выписки, полковник являл собой довольно цельную личность не без здорового карьеризма и на роль предателя никак не подходил. Скорее наоборот, целеустремленность, аналитический ум и умение общаться с самыми разными людьми давали ему все шансы не только на продвижение по службе, но и на удовлетворение личных амбиций.

Как только один из дипкурьеров открыл люк, Кузьмин метнулся на выход, а вернулся минут через пять:"

"— Все с нашим драйвером чисто, господа офицеры! Грузимся! Алексей Александрович, где твой модный кепарь?

«Модный кепарь» с длинным козырьком, должный хоть как-то скрыть и мои седые волосы, и слишком узнаваемое лицо, нашелся довольно быстро, и мы, покинув салон и спустившись по трапу, загрузились в микроавтобус с наглухо тонированными стеклами. Не представляю, узнал ли меня полковник, но ничего, кроме «Приветствую!», мы от него не дождались. Щелкнул доводчик автоматической двери, и мы тронулись с места.

— Царевич, твою налево! — негромко забубнил Кузьмин, усевшийся рядом со мной.