И даже когда не думает, потом оказывается, что делал он все правильно. — Воспитатель горделиво выпрямился в кресле: — Моя школа!
— Твоя-твоя! — отмахнулся колдун. — О-о, наконец-то взлетаем! Час с небольшим, и мы на месте…
Нас слегка вдавило в кресла, и через некоторое время Кузьмин продолжил:
— Отвечая же на твой вопрос, царевич, ответственно заявляю — если что-то пойдет не так, бросаем самолет, прорываемся к клиенту с боем и прямо в аэропорту держим круговую оборону до подхода основных сил. Это же самое, я имею в виду самолет и круговую оборону, делаем и при малейших подозрениях, что некие деятели из Ватикана при помощи обработанных колбасников могут попытаться нас сбить во время обратного перелета. Подводя итоги сказанного, царевич, — Ванюша ухмыльнулся, — нам троим государем выдана полная индульгенция на любой творимый беспредел, необходимый для выполнения поставленной задачи. Петрович, как в старые добрые! Как же я скучал по этим временам!
— И я! — Воспитатель потянулся с мечтательным видом. — Но Николаич все-таки предупредил, чтобы уж совсем без лютой жести.
— Ясен красен… — хмыкнул колдун. — Все в рамках приличий и поставленной боевой задачи.
Меня же во время озвучивания этих «стариковских влажных мечт» не отпускала некая неправильность, и в конце концов в голове все встало на свои места:
— Подождите! — влез я. — Нам в любом случае нельзя обратно возвращаться на самолете! Во-первых, слишком много заинтересованных лиц знает о полете, а маршрут выяснить точно не проблема, а во-вторых, и клиент может за собой привести на хвосте очередную группу ватиканских церковников, и нас с гарантией где-нибудь собьют!
Ваня переглянулся с Прохором, и последний с довольным видом протянул:
— Олегыч, я же говорил, что Лешка отлично соображает!
Я же сделал вид, что обиделся:
— Опять меня развели? Очень этому рады, да?
Ответил мне Кузьмин:
— Какие к нам претензии, царевич? Это нам папка твой приказал тебя в очередной раз потренировать в боевых условиях. А теперь давай соображай, как мы клиента без этой летающей лоханки, — он постучал рукой по подлокотнику кресла, — в Монако будем доставлять пред светлые очи государя?
— Принимаем клиента, добираемся до железнодорожного вокзала, берем билеты и садимся на ближайший поезд до Берлина, — буркнул я, — а там разберемся.
Меня поправил воспитатель:
— Не до Берлина, он нам не по пути, а до Парижа, сынка. Ты не забывай, что Бурбоны на сегодняшний момент заинтересованы в хороших отношениях с Романовыми гораздо больше, чем Гогенцоллерны. Короче, дорога до Монако у нас должна занять даже при разных там накладках примерно сутки, а твое знание немецкого языка на первых порах придется очень кстати. Наличка у тебя осталась?
— Только франки.
— У нас тоже, и это печально.
