Еще какое-то время мы употребляли отлично заваренный чай, а потом отправились на пляж, где я сразу же развалился на лежаке, закрыл глаза и сам не заметил, как задремал…

Не особо-то и счастливое ничегонеделание продолжилось и после ужина — сегодня в пафосных мероприятиях типа приемов во дворце Гримальди, оперного театра и цирка был перерыв, но светского общения в ресторане никто не отменял. И пришлось мне улыбаться, отвечать на вопросы, уже самому проявлять взаимный интерес к собеседникам и даже уделить время ни в чем не виноватой Соне, которая мое состояние заметила и даже посочувствовала:

— Бедненький! — улыбалась эта подрастающая ведьмочка.

— Совсем моральных сил не осталось? Хочешь, я тебя подлечу?

— Не хочу, — помотал головой я. — Иногда и похандрить надо. Обещаю, Сонечка, завтра буду в полном порядке.

— Хорошо, — покорно согласилась она. — Но, если все-таки захочешь…

— Обязательно обращусь…

Что самое характерное, у всей нашей молодежной компании наступило ожидаемое пресыщение всеми видами развлечений, и предложений продолжить вечер в «Джимис» не поступило.

Наши красавицы, как я понял, после ресторана собирались устроить девичник, на котором планировали разобрать наконец те шмотки, которые они напокупали за этот месяц, а вот молодые люди от брошенного вскользь предложения Аль-Нахайянов устроить уже свой мальчишник у них на яхте дружно отказались.

Не горело желанием долго тусоваться и старшее поколение правящих родов, так что в районе полуночи Романовы в полном составе оказались у себя в номере, а чуть позже к нам присоединился и князь Пожарский.

— Так, молодежь, садимся вон туда, — император указал нам с братьями на диван.

— Отлично! Саша, — он повернулся к сыну, — введи отроков в суть предстоящего мероприятия.

Через минуту мою хандру как рукой сняло, а организм уже привычно перешел в режим «Война»!..

* * *"

"Понтифик с трудом открыл глаза и увидел перед собой какие-то мутные силуэты. Дикая боль резанула виски, и папу чуть не вырвало. Еще спустя какое-то время головная боль перешла в разряд тупой, а зрение наконец обрело четкость. Увиденное понтифика совсем не порадовало — напротив него стоял скалившийся принц Алексей Романов, а за его спиной сидели Николай, Владимир, Александр и Мария Романовы.

Чуть в стороне расположились князь Пожарский и молодые Романовы — Николай и Александр. Сама комната была незнакома, и понтифику стало вдруг очень страшно, но окончательно присутствие духа он не потерял и попытался возмутиться, пообещав страшные кары проклятым русским. Губы папу не послушались — рот оказался заклеенным, — и у понтифика получилось только замычать.