Император в очередной раз хмыкнул, а потом заорал:
— А ничего, что ты эту группу кинул в самое пекло? И выжила эта группа только благодаря грамотным действиям Пафнутьева, специфической подготовке жандармов и стихийной мощи Коли?
— На то и был расчет, государь, — Пожарский обозначил поклон. — Хочу напомнить, государь, что именно после этого рейда я посоветовал тебе обратить внимание на главного среди твоих прокурорских ревизоров, старшего советника юстиции Вонцовского, который на сегодняшний день дослужился до главного военного прокурора империи.
— Который после тех событий тоже тебя почитает за отца родного! — император заметно сбавил тон. — Прямо культ личности какой-то сделали из нашего генерала Пожарского! Везде у нашего князя дружки, должнички, давние приятели с сослуживцами! Всю империю окутал своей сетью, а сам сидит в центре, как тот паук, и ловит малейшие колебания нитей! Никакой контрразведки не надо с нашим генералом Пожарским! У него везде свои людишки есть, которые предупредят, ежели что! А с внуком наш геройский генерал справиться не может! А тот внучок творит что захочет!
Князь откашлялся:
— Государь, при всем уважении! Во-первых, в ситуации с Савойскими внук лишь предложил самое эффективное решение проблемы, исходя из имеющейся у него информации и наличных средств воздействия; а во-вторых, по характеру и темпераменту Лешка является полной твоей копией, вот вы с ним постоянно и грызетесь. И последнее, государь, — таких воспитателей, как Белобородов, надо еще поискать. Доклад закончил.
Князь, не дожидаясь разрешения, уселся обратно под раздраженным взглядом императора, который через какое-то время опять фыркнул:
— Не зря мой покойный отец тебя, Мишаня, заставлял за нами с Вовой приглядывать… Умеешь ты парой фраз все по местам расставить. Белобородов!
— Слушаю, государь!"
"— Прими извинения, погорячился. Присаживайся. — Император перевел взгляд на колдуна: — Кузьмин, мы следим за тобой! Денно и нощно. Присаживайся. И ты, Саша… А ты, Лешка, — царственный дед заметно успокоился, — забудь пока про массовый геноцид Савойских, мы с ними по-другому вопрос попытаемся решить. И прошу тебя, — он поморщился, — нет, умоляю, никаких резких движений и в отношении испанцев, и кого-либо еще без согласования с нами.
— Постараюсь, государь, — кивнул я.
— Ладно, идем дальше…
Дальше разговор за столом пошел про взятые Романовыми обязательства по развлечению присутствующих в Монако царственных особ, а я в очередной раз подивился тому, как царственный дед взбодрил всех за очень короткий промежуток времени. И, что характерно, никто на него не обиделся! Даже я: подумаешь, полная отморозь и маньяк — из уст императора это звучало чуть ли не комплиментом.
